Анжелика. Путь в Версаль

После того как мы встретились, я понял только, что ты как-то выпуталась и окрутила своего трактирщика. Но до Каламбредена… Нет, дальше следы теряются…

– Что меня бесит, так это что чертов полицейский-то знает о твоем прошлом.

– Хотите помериться с ним силами в сборе сведений?

– Мы частенько делимся ими друг с другом.

– В глубине души вы с ним похожи.

– Немного. Однако между нами огромная разница.

– Я не могу убивать, а вот он может привести меня на дорогу смерти. Если бы нынче вечером ты не открыла мне дверь, его заботами теперь я был бы уже в Шатле. Благодаря дыбе мэтра Обена я и так уже подрос на три сантиметра, а завтра на заре я уже болтался бы на веревке.

– А почему вы говорите, что не можете убить его?

– Я не умею убивать. Мне дурно от вида крови.

Он скорчил гримасу отвращения, она расхохоталась. Рука поэта легла на ее шею.

– Когда ты смеешься, то напоминаешь мне маленькую голубку.

Он, улыбаясь, склонился над ней. Между его нежными насмешливыми губами зияла брешь, пробитая щипцами Большого Матье. От этого Анжелике хотелось плакать и любить его.

– Ну вот, – прошептал он, – тебе больше не страшно. Все прошло… Только снег падает снаружи, а нам хорошо здесь, в тепле… Не часто мне случается жить под такой прекрасной вывеской!.. Ты там голая, под пеньюаром?.. Да, я чувствую. Не двигайся, милочка моя… Молчи, не говори ничего.

Его рука скользнула по ее плечу, потом ниже. Она вздрогнула, и он рассмеялся:

– А вот и весенние бутончики. Хотя сейчас ведь зима!..

Он поцеловал ее в губы. Потом вытянулся на полу перед огнем и потянул ее к себе.

Поэт надел свою большую шляпу и дырявый плащ. За пеленой снега вставала заря, и по белой улице ковылял вперевалку, как медведь, закутанный торговец горячительными напитками. Анжелика окликнула его. Подойдя к порогу, он налил им вина и ушел. Они переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Сообщить Парижу о новом скандале. Нынче ночью господин де Бриенн застал свою жену с любовником.

– Нынче ночью? Откуда вам знать?

– Я знаю все. Прощайте, красавица.

Удержав его за полу плаща, Анжелика шепнула:

Он вернулся. Он приходил по вечерам, тихо стучал в окно. Она бесшумно открывала ему. И в тепле маленькой спальни, подле своего то болтливого, то язвительного, то влюбленного приятеля она забывала тяжкий дневной труд. Он рассказывал ей городские и придворные сплетни. Это забавляло ее, потому что большинство участников скандалов были ей знакомы.

– Я богат страхами всех тех, кто меня боится, – говорил он.

Но деньги его не интересовали. И Анжелика тщетно пыталась хоть немного его приодеть.

После славного ужина, который он поглощал, даже не пытаясь, впрочем, сделать вид, что открывает свой кошелек, он исчезал на неделю.