Анжелика. Путь в Версаль

– Милая моя, – ласково сказал он, – ты ведь сумела вернуть в мой дом веселье и жизнь, которые когда-то царили здесь при моей святой и доброй женушке. И вот что я подумал. Пойдем-ка со мной.

Ободряюще подмигнув, он знаком пригласил ее следовать за ним.

Анжелика стала подниматься по винтовой лестнице. На втором этаже они остановились. Оказавшись в супружеской спальне, Анжелика ощутила ужас, которого прежде не испытывала. Уж не лелеет ли хозяин харчевни идею просить ту, которая так отважно заменила его супругу в делах, пойти немного дальше в исполнении столь деликатной роли?

Загадочное выражение его улыбающегося лица, когда он с таинственным видом направился к гардеробу, ее отнюдь не успокоило.

Неужели ей придется отказаться от своих прекрасных планов и покинуть этот уютный кров, чтобы снова скитаться с двумя детьми и жалкой маленькой бандой?

Уступить? Щеки Анжелики вспыхнули, она тревожно озиралась в спальне мелкого торговца, разглядывая широкую кровать и занавеси из зеленой саржи, два колченогих скрипучих стула и туалетный столик с умывальным тазом и серебряным кувшином.

Над очагом висели две картины на сюжет Страстей Христовых, а к подставке для оружия были прислонены два небольших ружья, мушкет, аркебуза, пика и шпага с серебряной гардой и эфесом – гордость всякого ремесленника и буржуа.

Хозяин «Храброго Петуха», такой вялый в обыденной жизни, был сержантом гражданской милиции, и это ему нравилось. В отличие от большинства своих коллег, он охотно шел в Шатле, когда наставал его черед заступать на дежурство.

Теперь Анжелика слышала, как он пыхтит и шумно ворочается в прилегающем к спальне чулане.

Господин Буржю появился, толкая перед собой тяжелый ларь из почерневшего дерева.

– Помоги-ка мне, девушка.

Вдвоем они выволокли сундук на середину комнаты.

Хозяин отер пот со лба.

– Вот, – сказал толстяк. – Я тут подумал… Ты ведь сама твердила мне, что для этого ужина надо, чтобы мы были столь же прекрасными, как швейцарские гвардейцы. Давид, два поваренка, я сам – мы-то будем во всей красе. Я надену коричневые шелковые штаны. А вот ты, бедняжка, совсем не делаешь нам чести, несмотря на свою хорошенькую мордашку… Так вот, я подумал…

Он умолк, задумался, потом открыл сундук.

Там, заботливо переложенные веточками лаванды, хранились юбки матушки Буржю, ее корсажи, чепцы, шейные платки и превосходная шляпка из черного фетра с квадратными шелковыми вставками.

– Она была пополнее тебя, – сдавленным голосом произнес хозяин харчевни. – Но при помощи булавок…

Смахнув пальцем слезу, он внезапно рявкнул:

– И нечего меня разглядывать! Выбирай.

Анжелика принялась перебирать одежду покойной.