Анжелика. Путь в Версаль

Я слишком добр. Ах, что бы сказала моя набожная женушка, если бы увидела, как опозорено ее заведение?

Стараясь увернуться от ударов половником, Анжелика принялась кричать еще громче, чем он:

– А что бы сказала ваша НАБОЖНАЯ женушка, если бы увидела, как ее позорит ее благоверный, напиваясь чуть свет каждый день?

Папаша Буржю резко остановился. Воспользовавшись этой передышкой, Анжелика продолжала:

– И что бы она сказала о своем загаженном заведении и о прилавке с заскорузлыми, как пергамент, петухами недельной давности? И о пустом погребе, и о дурно навощенных скамьях и столах?..

– Вот черт! – пробормотал он.

– Что бы она сказала о богохульствующем муже? Бедная матушка Буржю, которая с небес видит этот беспорядок! Могу заверить вас, не боясь ошибиться: ваша дорогая покойница не знает, куда деться от стыда перед ангелами и всеми святыми рая!

Лицо господина Буржю принимало все более растерянное выражение. Наконец он тяжело опустился на край колодца.

– Увы! – простонал он. – Зачем она умерла? Такая приветливая хозяйка, всегда спокойная и веселая. Не знаю, почему я до сих пор не нашел забвения в этом колодце!

– А я скажу, что вам мешает: мысль о том, что она встретит вас там, наверху, со словами: «А, вот и ты, папаша Пьер…»

– Простите, папаша Жак…

– «Вот и ты, папаша Жак! Не могу тебя похвалить. Я тебе всегда говорила, что ты один не справишься. Хуже, чем ребенок!.. И ты это доказал! Когда я вижу, во что ты превратил мое столь прекрасное заведение, сверкавшее чистотой, пока я была жива… Когда я вижу, как заржавела наша нарядная вывеска, слышу, как она скрипит в ветреные ночи, мешая уснуть соседям… А мои оловянные котлы, мои формы для пирогов, мои сковородки для рыбы… Как они исцарапаны! Твой идиот-племянник чистит их золой, вместо того чтобы использовать мягкий мел, специально купленный на рынке на улице Тампль. А когда я вижу, что ты позволяешь обворовывать себя всем этим жуликоватым торговцам птицей или вином, которые подсовывают тебе вместо каплунов петухов с обрезанными гребешками или бочки кислятины вместо доброго вина, как же я могу наслаждаться пребыванием в раю?.. Это я, святая и честная женщина?..»

Анжелика умолкла, чтобы перевести дух. Папаша Буржю неожиданно оживился.

– Да, ты права, – пробормотал он. – Ты права… Именно так она бы и сказала… Она была такая… такая… – Его толстые щеки задрожали.

– И нечего хныкать, – твердо сказала Анжелика. – Так вам не избежать шквала ударов метлой, который ждет вас на том конце жизни. Принимайтесь за работу, господин Буржю. Барба хорошая девушка, но медлительная. Ей надо говорить, что она должна делать. Ваш племянник показался мне каким-то дурнем. К тому же посетители не ходят в заведения, где их встречают рычанием.