Путь серебра

– Но мы с тобой не можем вечно сидеть дома, как женщины, пока тут поблизости о нас говорят гадости. Я не хочу, чтобы моя жена, едва лишь я вернулся, не могла показаться у конунга без того, чтобы…

Свен запнулся: он не хотел говорить, что юная супруга стыдится его или жалеет о своей участи. У нее не было выбора, в этот брак она вступила вовсе не по собственной воле. Зная, что увез ее из дома и привязал к себе силой, Свен еще острее ощущал стыд при мысли о том, что приготовил ей участь не самую завидную. К чему тогда все эти шелка, блюда и чаши, если самого главного – чести – они не могут ему дать? Если связь с ним позорит Вито в глазах людей, а он только и может сделать, что запереть ее в доме, к одному несчастью прибавив другое? Осознав это все, Свен едва не пожалел о своей женитьбе. Не лучше ли ему было оставить эту девочку там, где взял, отдать Мстиславу, когда тот пытался выкупить сестру из плена? Пять красивых девок сулил…

– Я, наверное, еще слишком молода и глупа, – тихо подала голос Вито, и оба брата, не ожидавшие, что она вмешается в их разговор, удивленно воззрились на нее. – Мне еще не по годам рассуждать о таких делах… Но я рада, что ты, господин, и твой брат оба вернулись домой живыми… А о том, как вам поступать, чтобы уберечь свою честь, вы уж верно знаете лучше, чем сидящие дома женщины.

– Вот видишь! – Годо хмыкнул. – Она умнее некоторых других, хоть и моложе.

Однако на лице его отражалось подавляемое недовольство: он бы предпочел, чтобы умнее оказались как раз эти «некоторые».

– Так поедешь со мной в Доброжу? – Свен взглянул на Годо и встал.

Тот охотно поднялся; братья еще недостаточно привыкли к домашней жизни и хватались за любой повод куда-нибудь съездить.

– Поедем поищем тебе челядь, – пояснил Свен Витиславе. – Не скучай тут."

"От сарацин полона не привезли – что брали, сбывали хазарским купцам еще в Тавьяке, – и новой челяди купить было не у кого. В ближайшем словенском селении Свен поговорил со старейшинами, предложил отдать ему до весны девку и отрока, обещав кормить, одевать и заплатить гривну серебром. Многие семьи, кто победнее, охотно отослали бы лишних едоков, кому зимой все равно нет дома работы. Сами отроки – те, кто два года назад были еще слишком молоды и не могли отправиться в поход, – в беседу важных людей не вмешивались, но горящими глазами рассматривали кафтаны, пояса, ножи, перстни и обручья Свена и Годо, сбрую их коней. Никто не будет огорчен возможностью пожить у таких людей, а там, кто знает, может, и получить от них оружие, когда они снова соберутся на войну…

Заручившись обещанием, что на днях старики выберут и пришлют в Хольмгард нужных людей, братья отправились обратно. С неба посыпалась снеговая крупа, при порывах ветра секущая лицо, и пришлось надвинуть шапки пониже.