Путь серебра

Тела уходили вниз, а освобожденные души роем устремлялись в небеса.

– Мы будем поминать вас каждую весну и каждую осень, в Навьи дни, как родных своих дедов! – сказал Грим, глядя вслед последним лодьям, что еще виднелись, полузатопленные, ниже по реке. – Будем ставить угощение для вас, как для родных своих братьев. Вы все братья мне. – Он оглянулся на живых, плотным строем стоявших у него за спиной. – И если боги того пожелают, я свою жизнь отдам за то, чтобы вы все вернулись домой живыми и с добычей!"

"– Ну а если боги пожелают иного, княже, – за всех ответил ему Фредульв, – то и мы падем там, где падешь ты, и к Одину отправимся вместе. Пусть лучше наш поход закончится в Валгалле, но мы сохраним твою и свою честь.

– Русь! – крикнул Грим.

– Р-ру-у-усь! – тысячей голосов ответило ему войско, и рев покатился по степи, отпугивая волков и лисиц от хазарских трупов…

Глава 4

Пир в Хольмгарде в день возвращения войска затянулся, хотя давно уже никто ничего не ел, да и пили мало. Огонь в очагах угасал, только глиняные светильники на столах, источая запах подмешанных в воск чабреца и можжевельника, бросали дрожащие отблески на серебряные чаши.

– Может, конунг, на сегодня довольно? – сказал Свен. – Наша сага выходит слишком длинной для одного вечера, люди устали нас слушать.

По столам пробежало оживление, все вздохнули, будто расколдованные. И впрямь, каждый ощутил, как давит на душу усталость от этих тревожных вестей.

– Нет, – вдруг сказала Ульвхильд. Она сидела неподвижно, и чем темнее в палате становилось, тем больше она напоминала гостью из иного мира. – Вы еще не рассказали самого главного. Как вышло, что вы привезли часть добычи Грима конунга, а его самого… – она сглотнула, – с вами нет?

Сыновья Альмунда переглянулись.

– Кто утомился, тот может уйти, – сказал Олав. – Особенно я бы посоветовал отослать женщин.

Радонега тут же поднялась, знаком предложила Илетай встать, чтобы увести ее домой. В положении Велерадовой жены вовсе не стоило слушать о кровавых ужасах, но никто не догадался вывести ее раньше.

– Мати! – вполголоса окликнул Радонегу Свен.

Когда та обернулась, он настойчиво кивнул ей на Витиславу. Из-за присутствия юной супруги этот рассказ дался ему еще тяжелее: если его взгляд поневоле падал на нее, сидящую напротив, ужас в ее расширенных глазах резал его как ножом по сердцу.

– Пойдем, Витяша, – кивнула ей свекровь.

– О нет… – едва слышно взмолилась та и посмотрела на Свена. – Позволь мне…

– Ступай, я сказал! – Он слегка повысил голос.

Вито подавила вздох, встала и вслед за Радонегой вышла, не поднимая глаз. Свен слегка перевел дух: слишком она молода для таких рассказов! Тот набег на игрища у берега Травы, когда Свен ее захватил, и сравниться не мог с битвами на Итиле.