Юный самурай : Путь воина. Путь меча. Путь дракона

За время тренировок Джек понял, что для тамасивари нужно что-то большее, чем грубая сила. Здесь требовались полная отдача, сосредоточенность и решимость.

Нужно ударить сквозь дерево, а не по нему.

Силу для удара дает все тело, а не рука.

Необходимо собрать свою ки, энергию духа, и через кулак перенести ее на цель. Но самое главное — верить, что обязательно пробьешь доску.

Джек сосредоточил в руке всю злость, досаду, ненависть, которые испытывал по вине сэнсэя Кюдзо, Кадзуки и его банды Скорпиона. Он и сам удивился такой неожиданной силе.

— Киай!

Доски будто взорвались. Полетели щепки.

На миг в зале воцарилась ошеломленная тишина, а затем он взорвался аплодисментами.

Джек торжествовал. Восторг хлынул на него волной. Все страхи и сомнения вдруг исчезли. На миг он почувствовал себя всемогущим.

Аплодисменты стихли, и только один человек по-прежнему хлопал.

— Великолепно! — похвалил Масамото, выходя на середину зала. — Вы очень хороший учитель, сэнсэй Кюдзо. Можно мне ненадолго позаимствовать у вас Джека?

Сэнсэй Кюдзо поклонился в знак согласия, но Джек заметил, как сверкает в глазах самурая бессильная злоба.

Масамото поманил Джека и пошел к выходу.

— Я так и не нашел времени поговорить с тобой, — начал воин. Они с Джеком шли мимо строительной площадки Дворца сокола, где стучали молотками несколько плотников. Масамото и Джек углубились в тишину Южного сада дзэн, куда не долетал шум стройки. — Как идет учеба?

Джек, еще не остывший после тамасивари, ответил:

— Отлично, но тренировки оказались тяжелее, чем я думал.

Масамото рассмеялся:"

"— Тренировки легкие. Это твои ожидания делают их труднее. Я должен попросить у тебя прощения. В последние месяцы я все время был в отъезде и не помог тебе советом, но того требовали дела государства.

Джек кивнул. Масамото, наверное, говорил об антихристианской кампании, начатой Камакура. В Эдо прошли новые казни, а Кадзуки позаботился, чтобы Джек узнал о них во всех подробностях. Какие же масштабы приняла эта беда, если его опекун потратил столько времени на поручения даймё Такатоми.

— Хорошая новость в том, что мы все уладили. Теперь я смогу проводить с тобой больше времени, — сказал Масамото, и ту половину его лица, которая не была изрезана шрамами, озарила улыбка.

— Значит, даймё Камакура остановили? — не вытерпел Джек.

Он уже не мог скрывать свою радость.

— Камакура? — переспросил Масамото, и его улыбка погасла. — Ты что же, все знаешь?

Он посмотрел на Джека взглядом, пронзительным точно клинок. На миг мальчик испугался, что заговорил, когда не следовало.

— Ничего не бойся, — продолжил опекун, жестом приглашая Джека сесть на веранде, с которой открывался вид на садик и каменную чашу с водой.