Путь одиночки

Данила дважды выстрелил из «зиг-зауэра», отправив бандита к его предкам, Момент же, вытащив «стечкин», спокойно и даже почти меланхолично выстрелил дважды под нижней полкой стеллажа в сторону двери и перекатился, спасаясь от ответного огня.

Окрик Данилы, конечно, спас жизнь проводнику, но привлек нежелательное внимание к самому Астрахану со стороны солдат и раненого старлея. Последний умудрился вскинуть автомат и выпустил длинную очередь.

Стрельба очередями, как совсем недавно вспоминал Данила, — занятие идиотское. Все пули прошли мимо, так как ствол безбожно задрало вверх и влево (стрелок держал «калаш» одной рукой, второй пытаясь зажать кровоточащее колено). Но свое местоположение старлей обозначил, и в него начали палить и солдаты, и бандиты.

Тут уж Астрахану стало не до сантиментов. Сменив пистолет на штурмовую винтовку, он перебежал к дальним стеллажам и принялся огрызаться всерьез. Мощный «хеклер» рявкал в замкнутом помещении, как ручная граната. Где-то справа бабахал «Вепрь» Момента. В ушах звенело. В воздухе висел запах гари и крови.

Перестрелка принимала затяжной характер позиционной войны, а Даниле это было совсем невыгодно. И как раз в тот момент, когда он принял решение прорываться к выходу и потянулся за гранатами, ситуация на складе в очередной раз кардинально поменялась.

Дверь, которую один из бандитов запер изнутри, вышиб направленный взрыв, впустивший внутрь сноп яркого солнечного света. Из этого сияния в склад вбежали, стреляя на ходу, человек десять, среди них Астрахан с изумлением опознал Владу и ее «долбанутого на всю голову» отца Федора Кострова, то есть Фиделя, то есть объект провалившейся операции.

Свежие силы очень быстро подавили сопротивление армейского патруля, но завязли в ожесточенной перестрелке с бандитами. Данила в очередной раз сменил позицию, но огня не открывал, внимания к себе не привлекал и выжидал, пока кто-нибудь кого-нибудь окончательно нагнет.

— Хреновое место, бро! — объявил Момент, неожиданно выкатившись из-за стеллажа и перезаряжая «Вепрь». — Это ж ящики с патронами, а ты за ними прячешься. Вообще, по-моему, пора сваливать. Им тут и без нас весело, как в цирке.

— Пора, — согласился Данила.

— Прекратить огонь! — неожиданно громко гаркнул Костров. — Всех касается!

Как ни странно, его услышали и даже послушались. Причем и бойцы Фиделя, и бандиты.

— Мы пришли сюда не воевать! Нам нужен диверсант, который напал на наш лагерь! Я хотел бы говорить с Назаром Цыбулько!

Упомянутый Назар Цыбулько лежал у стены, обильно заливая пол вокруг темно-красным. Когда попали в хозяина — никто и не заметил в суматошной перестрелке, но огнестрельное ранение в грудь было, говоря языком медицины, не совместимым с жизнью.