Путь одиночки

Мир расплывался и темнел, больше она не могла помешать убийце и надеялась, что умрет, не приходя в сознание…

Но она очнулась. Болела голова, было темно, лишь горели лампочки в салоне машины. Напротив — жесткое, неподвижное лицо. Гари дернулась и поняла, что связана. Умар улыбнулся, а глаза его остались холодными.

— С пробуждением, девочка, — проговорил он. — Давай я сразу объясню, чего от тебя хочу…

— Пошел ты! Ничего не скажу.

— Дослушай, перебивать невежливо. Во-первых, мне не нужна ни ты, ни твой Момент, это правда. Вы оба вообще никто. Мне нужен дезертир и террорист Данила Астрахан. Где он скрывается, знает Момент. Чтобы узнать это, я хочу с ним побеседовать. Если ты приведешь меня к своему дружку по-хорошему и мне не придется тратить на тебя время — обещаю, что сохраню ему жизнь. Слово даю! Ну, что?

Глаза-буравчики ввинчивались в душу, выворачивали ее наизнанку.

— Ты ведь все равно мне расскажешь, я умею делать людям больно. Поверь, тебе никогда не было так больно. Это часть моей работы.

На базе в Химках вырубилось электричество. Момент ощупью, с грохотом свалив что-то со стола, отыскал на полке керосинку — первая вещь в хозяйстве, когда Сектор близко, — снял колбу, поджег фитиль, поставил колбу на место. Стекло изнутри закоптилось — Момент всё забывал его протереть, — поэтому посветлело ненамного.

Двадцать первый век на дворе, а у каждого дома свечи и керосинки. Есть, конечно, понтовые диодные лампы туристические, на батарейках. Но толку-то от них после сильного Всплеска?

Вообще электричество вырубиться не должно было. Да коли уж так случилось, значит, генератор сдох. Момент поднял лампу повыше и, шаркая шлепками по мусору, усыпавшему пол «рабочего кабинета», направился к лестнице вниз.

Ну что за день? Твари вырвались из Сектора — это раз. Если они вырвались, выходит, в Секторе было совсем плохо — это два. В Секторе — Гарри… Стоп, об этом вообще думать нельзя! Но мысли снова и снова возвращались к ней.

А Всплеск?! Даже привычного к Всплескам и стойкого Момента скрутило, будто он в Глуби был — и это в Химках! Что творилось в Секторе, представить страшно. Наверняка уйма народу передохла. И вся техника накрылась.

За окном разливался неверный свет Московского сияния. Момент тяжело вздохнул и побрел в подвал.

Как и следовало ожидать, накрылся-таки генератор. Из-за Всплеска или по какой другой причине — неизвестно, Момент в технике сложнее «мухи» вообще не разбирался, незачем как-то было. В общем, генератор не работал, и Гена, кряхтя и постанывая, изображая сам для себя старого, побитого жизнью деда, вернулся в кабинет.

Конечно, никакой это был не «кабинет» — не комната с ломящимися от интеллектуальных богатств книжными шкафами, столом, креслом и дорогим пушистым ковром, — а просто рабочее место.