Путь одиночки

Микроволновка варит заживо, кровь закипает — человека разрывает на кусочки.

Схруст лепит из человека, как из пластилина, невесть что.

В тлене человек умирает от старости за считаные минуты.

И это уже не говоря о хамелеонах, вырвиглотках, ларвах, шестилапах, хренозаврах и прочих порождениях Сектора.

И если умолчать о самом страшном звере Сектора и этого мира — человеке.

На глазах у Момента друзья сходили с ума, тонули и сгорали, гибли в перестрелках и от зубов диких животных, подрывались на минах. Но никто из них не умирал так буднично и тихо, как собиралась это сделать Влада. И пусть Бестия ему сто раз не друг — никто не должен умирать дома, в постели, в Химках, не в Секторе, от воспаления легких. Это же средневековье какое-то! Не помогают антибиотики? Давно есть биотин. Нет денег на биотин? Продай почку, дом и машину, ограбь, что угодно сделай, но есть же средство. Сейчас никто даже от старости не обязан умирать, как умерла бабушка Геши, когда ему было восемь. Да, несчастные случаи, инфаркты и инсульты остались, но прочие напасти уже не собирают кровавую жатву. У Момента даже в семье, кроме бабушки, никто тихо не «отходил». Маму и папу забрала авиакатастрофа, деда — несчастный случай на охоте.

И сейчас Момент, вспомнив о цели своего поиска, о Бестии вспомнив, запаниковал. До него внезапно дошло, что все серьезно.

Он сунулся к ближайшей продавщице и спросил, понизив голос:

Кавказская матрона, высветленная пергидролем до цвета старого тюля, вытаращилась на Момента как на привидение и покачала головой.

Не задерживаясь, он подбежал к следующей, молоденькой чернявой девчонке, и к следующей, и к следующей. Момент ловил за рукава спешивших мимо людей, приставал ко всем подряд, от него шарахались, как от безумца, но он продолжал спрашивать.

Тщетно. Никто знать не знал, где купить биотин. Никому не было дела до того, что Влада умирает у Момента дома, что она даже не ругается, что, может, она уже…

Закрутившийся, ошалевший Геша остановился посреди рынка. Он не понимал, где находится и как выбираться. Он ничего не понимал и не осознавал и мучительно хотел только косячок. Дунуть бы в темном углу, расслабиться, а то люди вокруг и никому дела нет!

— Биотин ищем? — вкрадчиво прозвучало из-за спины.

Момент развернулся, принимая боевую стойку.

Их было трое — хищнолицые, подвижные, профессионалы в кожаных пиджаках, все при галстуках, ботинки начищены до блеска. Чуть поодаль топтался смешной толстяк в кепке — похоже, четвертый.

— Ищу, чуваки, — сдался Момент, поднимая руки, — у меня, понимаете, подруга загибается.

— Ты Гена Момент? Проводник, охотник? — У говорившего были тонкие усики и зализанные назад волосы.

— Ну да, бро, я, меня все знают.

На охранников рынка они похожи не были, на мелких бандюганов — тоже.