Путь ликвидатора

 – Скажите, доктор, а когда с ним можно будет поговорить?

Эскулап беспомощно развел руками:

– На все воля богов, пришелец…

– Ясно, – сквозь зубы произнес Седой и тоном, не допускающим возражений, скомандовал: – Как только придет в себя, немедленно сообщить мне!

Лекарь удивленно воззрился на собеседника, но тотчас послушно кивнул седой головой. В этот момент, видимо разбуженная голосами, в комнату вошла Милана. Не задумываясь, что может подумать лекарь, она в слезах бросилась Сергею на грудь. Сраженный происходящим, доктор тактично опустил взгляд и чересчур поспешно вернулся к больному. Прижимая к себе рыдающую Милану, Сергей старался подобрать какие-то утешительные слова, но в голову лезла лишь пошлая заезженная ерунда, поэтому он еще крепче прижал девушку к себе и почти на ухо ей прошептал:

– Любимая, твой отец жив, а это – главное!

– Но он… он… – Милана страшилась даже слов о состоянии отца.

– Он поправится, – продолжил Решетов. – Да, он уже не будет таким, как раньше, – этого не изменить, но Витаро по-прежнему останется твоим любящим отцом! Прости, я не умею утешать, но я видел людей, оказавшихся в более тяжелом положении и тем не менее находивших в себе силы успешно жить дальше. Твой отец – один из таких людей!

– Но кому понадобилась его смерть?!

– С этим, милая, мы вскоре разберемся. Непосредственные участники покушения вскоре будут наказаны. Что же касается заказчика… – Седой почесал переносицу и скривился, задев место ожога, – то, думаю, что мы вычислим и его. Постарайся сейчас принять все как есть и попробуй успокоиться. Знай одно – я всем сердцем с тобой! А сейчас, прости, мне нужно действовать.

Решетов нежно поцеловал Милану в щеку, усадил на широкий диван и покинул покои Легаты.

Выйдя во двор, он не затратил много времени на то, чтобы узнать, где находятся плененные алкады. Спускаясь глубоко под землю в мрачный подвал, Сергей еще издали услышал душераздирающие стоны, доносившиеся снизу. Когда он наконец достиг подвального помещения и огляделся, то даже его – много повидавшего на своем веку – передернуло от зрелища, представшего пред ним. Допрос, по всей видимости, был уже закончен, потому что Осан и двое его подручных чистили кожаные фартуки и оттирали лужи крови с каменного пола. На семи тяжелых металлических креслах, обмотанные цепями, сидели… нет, уже не люди. Это были страшные, насколько только можно себе представить, подобия людей: с отрезанными ушами и носами, утыканные гвоздями, со свисающими клочьями кожи… Несмотря на производимую уборку, на полу все еще валялись части тел допрашиваемых. Решетов, едва не поскользнувшись на чьем-то ухе, стал внимательней смотреть себе под ноги. В воздухе повис тошнотворный запах крови.