Путь хранителя

Впрочем, уплетать при этом еду пацан не забывал. Ещё и под шумок упер из под самого носа у графа банку с икрой. Макнул в неё сосиской, откусил, поморщился, хмыкнул и макнул снова, пожав плечами.

Герман, к счастью, такого обращения с деликатесом не заметил, потому что Глеб вышел на наивысшую громкость, раскрасневшись от натуги.

— Каааак? — орал монах, энергично размахивая руками. — Как так у вас получается то? До самого утра потушить не могли, три бригады вызвали, пока не дошло, что дело непростое. Да каких демонов вас понесло туда? Зачем, за что? Ганзейцы только успокоились! Ох…

Монах снова схватился за грудь, на этот раз всерьез. Мы все повскакивали и принялись неуклюже помогать, усадили, толкаясь, мужика на подушки и подали попить. Глеб сделал глоток и тут же выплюнул, поперхнувшись.

— Ещё и шампанское с утра пьете!

Я лишь вздохнул, взглянув на Германа. Граф всё же умудрился заказать утренний напиток аристократов. Впрочем, с его проблемой я бы тоже не побрезговал простым способом облегчить тоску. Но посмотрел осуждающе.

— Ничего мы не поджигали, — уверенно заявил я, нюхая поочередно напитки в поисках простой воды.

Будь реальные свидетели, могущие нас опознать, монах с такого козыря и начал бы. А раз разговор сразу разошелся на повышенных тонах, то значит доказательств не было.

— Врете, вот чувствую, что врете, — Глеб отдышался и приобрел нормальный оттенок лица, но зыркал на меня с подозрением.

— Со всем уважением, но чувствовать такое здесь могу только я, — вклинился Ростовский.

— Ай, заткнись, — отмахнулся наставник, качая головой, но призадумался и оживился: — Хотя… Не хочется верить, что отпрыск столь благородной семьи участвовал в подобном. Но даже если так, то инквизиторы не могут соврать. Если правильно задавать вопросы. Ты ночью был на острове?

— Нет, — Саня явно пожалел, что упомянул свои таланты, но было поздно.

Я порадовался, что мы не втянули всех, но тут же напрягся. Никогда не стоит забывать, на что способны инквизиторы. Если сейчас Ростовский нас спалит, точно в карцер угодим, и надолго.

— Отлично, — вразрез произнесенному, монах расстроился и указал на меня: — Этот правду говорит?

Княжич наградил меня долгим взглядом, непонятным и чуть замутненным. Я ожидал, что парень сложит печать или за голову мою схватится, но его дар и правда был сильным, а разговор пока не был допросом.

— Правду, — наконец сказал он. — Они ничего не поджигали.

И, пока Глеб не видел, подмигнул. Вот ведь хитрый жук! Я от восхищения еле сдержался, чтобы не улыбнуться, и сохранил невинно-оскорбленное лицо. Наставник сам подсказал про правильные вопросы. И мы же ничего не поджигали, лжи не было, оно само вспыхнуло.