Путь хранителя

Моя репутация ничуть не лучше, чем у твоего нового наставника, так что наше общение не станет плюсом в твоем деле.

Ну вот кто, а уральский отшельник, уже хуже моему распухшему за это время делу не повредит. Даже если он там у себя медведям проповеди читал. Или что другое делал… Зараза, надеюсь медведя с моей баржи забрали.

— Никуда из столицы пока! — рявкнул я и поднялся. — Я скину свой адрес. Там может быть людно, не обращай внимания! — я рванул в кусты, понимая, что вот-вот опоздаю и крикнул уже оттуда: — И звери там ещё! Но они вроде добрые…

Кару мне пришлось переместить вместе с лежанкой, кормом и ведром воды в машинное отделение. Её и так норовили погладить все подряд. Ласки большой кошке нравились, но она быстро пресытилась и начала огрызаться.

Я бежал, ветки хлестали по лицу и телу, так что к обители я вылетел настоящим лешим. Над головой вилась прилипчивая пташка и распевала песни. Как я не отмахивался от неё, образ Белоснежки-трансвестита преследовал меня до самой аудитории.

Только у дверей она отвязалась и упорхнула, на прощание оставив характерный белый след на полу. На занятие я зашел ровно под удар колокола, знаменующего его начало.

Учеба, такая желанная и кажущаяся настоящим отдыхом после пережитого, превратилась в неуправляемый ад. Учителя подначивали, немногочисленные девицы стреляли глазками, а парни бросали завистливые взгляды. Ну хоть всего этого внимания, которого я не должен был привлекать, удостоилась вся наша команда.

И только княжич Ростовский наслаждался навалившейся славой, одаряя покровительственными улыбками тех, кого посчитал достойными. В их число, к моей досаде, вошел и носатый, которому я эту выдающуюся часть тела уже подправил.

Воспитательная работа и правда улучшила его физиономию, но мне пришлось толкнуть локтем в бок Саню, чтобы он перестал поощрять поклонника фламбергов. Наша группа не переживет ещё одного участника. Наставник так уж точно.

После того, как мы пережили намеки преподавателей на особое отношение на экзаменах и обед, превратившийся в парад подданных, на нас насел Глеб. Как успел мне поведать снова грустный Герман, в обитель они все приехали от меня, утром.

И наш командир выглядел именно как человек, отлично отдохнувший. И нуждающийся в отдыхе от отдыха. Он морщился от громких звуков и своего собственного крика, который при этом не прекращал. Всё ему не нравилось, хотя мы косячили меньше обычного.

Всё исправил добряк Карл, сунувший зеленеющему монаху термос. Глеб сначала послал здоровяка подальше, но потом открыл крышку, понюхал и расплылся в улыбке, оставив нас в покое.

— Всем зачет, все свободны, — отмахнулся он от нас и ушел за угол.

Я обрадовался раннему завершению практики и поспешил вернуться домой.