Путь хранителя

Духам такое было чуждо, но если глава рода мог приручить это существо, то перспективы там открывались самые радужные. Мне же снова невероятно повезло, я умудрился прикипеть к мохнатой язве до того, как узнал про эту особенность. Потому что умышленно такой номер не сработал бы.

— Ты чего это? — недовольно зарычала кошка. — Что за приступ внезапной нежности? Не нашел ничего?

— Нашел, нашел, — я позволил себе потрепать её за кисточку на ухе и резко убрал руку, умирающая на такое резво раскрыла клыкастую пасть. — Никуда ты от меня не денешься, спасу. Подожди ещё немножко.

— Вот когда спасешь, тогда и поговорим о допустимом нарушении личных границ, — она положила морду на лапы и прикрыла глаза.

— Спасу и дашь почесать пузо, — усмехнулся я.

— Такого не произойдет, даже если ты спасешь все десять миров, — Кара насмешливо сверкнула глазами и отвернулась.

— Десять миров? — я дернул её за усы, увернулся от зубов, но тут с палубы раздался нетерпеливый крик монаха.

Послать бы его к демонам и расспросить вредного духа. Что ещё за десять миров? Этот, эфир её коллег и бездна демонов, про три точно знаю. Хм, прямо как трое богов…

— Илья! — снова настойчиво позвал Еврипий и просунул голову через приоткрытую дверь. — Я конечно всё понимаю, но давай ты потом будешь с домашними питомцами играть?

Не врезать бы ему, для профилактики вежливости. Сложно мне было до сих пор привыкнуть, что я пацан, а все так и норовят поучить жизни. Я вышел наружу, хрустнул шеей и пальцами, отчего монах немного поубавил прыти и отступил.

— Мы с тобой о чём говорили, Илья? — возмутился монах, быстро взяв себя в руки.

— Что ты будешь ждать меня на барже, — хмыкнул я.

— Что тебе нельзя выделяться! — не повелся на обвинение он и принялся расхаживать туда-сюда. — И сразу после этого ты сделал что? Пошел на императорский прием и получил графский титул!

Я согнал мелкую пичугу с борта, которая уже примеривалась пернатой задницей. Ржавая баржа привлекала какое-то неимоверное количество крылатых, которые постоянно гадили, разукрашивая посудину. А команда зачистки за такую уборку драла с меня втридорога.

Птица упорхнула, недовольно чирикнув, а я облокотился на пока ещё чистый край борта.

— Именно так, брат. Ворвался к императору и потребовал титул, так ты себе представляешь моё поведение?

— Но… Ну… — Еврипий, похоже, реально задумался над моими словами.

Мужик повздыхал, тоже подошел и встал рядом, присоединившись к созерцанию закатных бликов на темной воде.

— Не понимаешь ты ничего… — всё таки успокоился монах.

— Ну так объясни, — я повернулся к нему и внимательно вгляделся в морщинистое лицо.

Скрывать эмоции он не умел совершенно. Его печальные глаза смотрели на меня и вдруг в них появилось удивление.