Путь хранителя

Карл лежал звездой, раскинув руки и ноги, в нескольких метрах от двери. Над ним мерцал серый туман, как грозовая туча, вот-вот готовая разродиться молниями. Следующий удар на себя взяла Кара, стрелой бросившись впереди меня.

Сердце сжалось от её пронзительного жалобного визга, полного страдания. Мантикору будто сминало самим воздухом, сжимая так, что крепкое тело захрустело. Её хвост метался с бешеной скоростью, силясь достать ведьму, но не мог.

Старуха стояла поодаль и выглядела мумией, лицо осунулось, кожа потемнела, а глаза впали, превращая её в зомби.

— Это что за… — заорал Ростовский и осекся, шумно рухнув на пол.

Я даже не видел движений рук или шевеление губ, проклятая ведьма творила что-то, кажущееся мне до этих пор невозможным. Без единого слова или жеста она укладывала нас одного за другим.

— Аааа! — схватился за голову Семён и закрутился на месте, пытаясь с себя сбросить что-то невидимое и роняя меч.

Граф успел сделать два шага и согнулся пополам. Оракула рвало и трясло, а я судорожно соображал, что делать. В памяти вспыхивали урывки печатей и знаний, полученных за всё это время. Виски стянуло резкой болью, но мой гримуар четко возник перед глазами.

Одновременно с этим на меня начало давить. Тяжесть нарастала и вынудила сначала опуститься на колени, а затем и пригнуться. Шею свело от усилий не упасть, дыхание едва пробивалось, в горле заклокотала кровь, но спасение наконец-то всплыло в памяти.

— Фуэль ладир бэус, — выплюнул я вместе с кровью, размазывая её по рукам и складывая печать.

Отец Михи, составлявший довольно странную подборку печатей, замешанных на магии всех миров, не был щедр на пояснения и тем более инструкции. Но иногда заметки оставлял. Так и с этой печатью вышло. Защитная по сути, она таила в себе спасение в самой критической ситуации. «На самый крайний случай» — так и было написано в гримуаре.

Сила крови должна была дать один шанс, одну возможность избежать смертельной угрозы. Способность хранителей помнить практически всё, пусть и неразвитая даже до среднего уровня, дала мне запомнить это последнее средство. Лишь один раз я мог использовать эту печать.

И сейчас явно наступил именно такой случай. Либо ведьма убьет нас всех, либо просто оставит здесь и мы всё равно погибнем. Варианта с удачным исходом я не видел. Поэтому забил и на запрет использовать печати. Какая уже разница, если мы в любом случае не выживем.

Едва последнее слово вылетело из моих губ, как внутри всё закипело. Казалось, что я прочувствовал всю свою кровеносную систему, вплоть до мельчайших капилляров. Горячая лава текла внутри, выжигая и раздирая.

Но другое беспокоило меня сильнее.

В глазах помутнело, очертания потеряли резкость, а мир вдруг обрел лишние детали.