Арника. Путь к счастью

Не знаю, может и начнут нам отказывать, или заломят слишком высокие цены. Но я надеюсь, что в этой клоаке безумия найдётся хоть один человек, который понимает, что это прекрасный подход к делу.

Владимир к нам не заходил. Видимо, мужчина обиделся, что я не позволила себя проводить. Идти к нему, спрашивать? Не хочу. Если захочет услышать ответ, придёт сам. Нет, я безумна благодарна за поддержку, но заставить себя любить, быть рядом. Не хочу.

— Ну что, готова? — спросила мама, выходя из своей комнаты.

— Вполне, — улыбнувшись, я кивнула.

Помахав дочери и маме, я выскользнула во двор.

Клавдия живёт через три дома от нас. Обычная бабуля, которой периодически требуется массаж и согревающий отвар, которым следует натирать спину. Это даже не лечение, а так, временное обезбаливающее.

Как говорит мама: “От старости лекарств ещё не придумали.” Так она говорит по утрам, когда пьёт укрепляющую настойку. На мои предложения отправить за лекарем, игнорирует. Лишь смеётся и говорит, что сама знает в чём причина. А я нет… И стараюсь сама идти лечить больных, а её оставлять дома, побольше отдыхать, пока есть возможность. Скоро весна и силы потребуются. Вот и в этот раз я ушла одна. Правда сегодня мне даже уговаривать не пришлось. Мама сама предложила сходить одной, пока она готовит обед. Я бы осталась дома, слишком мне не понравилась та лёгкость, с которой меня отпустили спустя месяца уговоров и препирательств, но причина ухода банальна донельзя. Нужны деньги. У нас уже скопилось около сотни медяшек. Для деревни это достаточно много, а вот для города…

Мама ещё не знает, что весной я её заберу отсюда. Как только дорога просохнет, мы уедем. А для этого нам нужны деньги и очень много. Оставлять маму здесь не хотелось бы.

Тёть Клава, как я привыкла называть женщину, встретила меня охами и в скрюченном положении.

— Неужто опять сами вёдра с молоком носили? — скрестив руки на груди, поинтересовалась я.

— Да я же не много! По половинке ведёрочка всего! — принялась оправдываться женщина, думая, что я злюсь или ругаюсь.

— Раздевайтесь и ложитесь на живот, — со вздохом отозвалась я. Ну а что с ней ещё делать? Сколько раз говорила, ну нельзя ей носить тяжести, со спиной совсем беда! А Ей всё равно. Послушает, покивает, три дня лежит, мазью мажется. А как боль отпустит, так сразу к любимой Маруське! И ведь без тёть Клавы коровка не сдохнет, потому как сын с матерью живёт, да невестка, которая и делает основные дела по дому.

Но как только сын с невесткой за порог, тёть Клава тут же бежит к любимице в сарай. В последний раз сын грозился корову на мясо пустить, так началось такое!"

"В общем, слушать оправдания старушки не хотелось. Итак всё знаю, да помочь могу только временно.