Путь ярости

«Крот» удалился и растаял в предутренней дымке.

Суматоха началась через десять минут после его исчезновения. Крикун словно кожей чувствовал, что надо уходить! Хотелось надеяться, что он успел проскочить. С улицы донесся шум, хлопали двери в домах, скрипели распахиваемые окна, истошным лаем залились собаки. Ревели тяжелые грузовики. Командовали офицеры, распахивались борта. Мимо ворот в сторону озера пробежали несколько человек. Облава! Хоть и предупреждали, но как неожиданно! А эти кретины до последнего отказывались спускаться в убежище! Неудобно им там, видите ли! Заснуть американцы не успели. Побледневший Паскевич прыгал через ступени, влетал в комнаты.

– Живо собираемся, господа! Все вещи с собой, после вас должен остаться порядок! Ничто не должно указывать, что здесь кто-то живет!

Нищему собраться – только подпоясаться. Реальная опасность заставила шевелиться. Люди носились по комнатам, гремели по ступеням.

– Василинка, живо порядок в доме! – стучал Мозиляк в дверь дочери. – Горница, кухня, наверху! Три минуты – мухой!

Улицу Колхозную наглухо заблокировали. Брали охватом – с двух сторон. Но гости и обитатели дома тоже были тертые калачи. Спуск в подвал занял тридцать секунд – лучше, чем в «мирное» время»! Испуганные американцы заперлись в земляном боксе. Мозиляк и бледная Василинка быстро делали свои дела. Им даже удалось передохнуть минутку. В ворота забарабанили под истошный лай Джейсона.

– Эй, хозяева, отверзайте свои скрипы! Проверка! Именем народной республики! – прозвучал надрывный молодой голос. – Убрать собаку, а то пристрелим!

– Да иду я, иду… – бурчал Федор Николаевич, волоча ноги по подметенному двору. – Какая еще проверка, что удумали? – Он шикнул на собаку, и та послушно забралась в будку.

Оттеснив старика, вошли четверо – молодые, рослые, в защитном. Автоматы они держали наготове. К чести ополченцев надо сказать, что особой наглости они не проявляли. Но и мяться у порога не собирались.

– Привет, старик, – сказал ополченец с неухоженной окладистой бородкой, критически обозрев стоящую во дворе серую «Ниву» (она стояла демонстративно, никто и не думал ее прятать). – Сержант Байдуров. Спецоперация, террористов ловим. Все проживающие – с документами в горницу. Посторонние в доме есть?

– Есть, – вздохнул Мозиляк.

Насторожившимся бойцам предстала чистая горница, в которой за столом перед стаканом горячего чая сидел хмурый опрятный мужчина с кругами бессонницы под глазами. Он неодобрительно, с какой-то демонстративной досадой разглядывал вошедших. Бойцы подняли автоматы. Мужчина вздохнул.

– Кто такой? Оружие? – строго спросил сержант Байдуров.