Путь магии и сердца

И я не давала согласия на такой поединок!

— Чего фырчишь? — встрял в мои размышления брюнет. Остановился, обнял, причём куда крепче, чем следует… ну, с учётом того, что за нами ещё и препод наблюдает.

— Зачем ты вмешался?

Боевик усмехнулся, жестом фокусника извлёк откуда-то из складок одежды гасящий амулет, о необходимости которого лично я вообще забыла. Споро, не переставая обнимать, надел амулет мне на шею и лишь после этого ответил:

— Просто понял, что не могу смотреть, как тебя атакуют.

О Всевышний! Только этого не хватало!

— Кир… — Я попыталась вложить в его имя всю мягкость, на какую способна. И терпение! — Кир, я маг-защитник. Держать удар — моё призвание.

Сообщник заметно нахмурился и поджал губы.

— Прости, любимая, но…"

"Сердце пропустило удар, сбилось с привычного ритма. И сошло с ума, когда губы Кирстена коснулись моих… в самом простом, самом дежурном поцелуе. Это был один из тех моментов, которые заставляли награждать себя мысленными пощёчинами.

— Прости, любимая, но я не согласен, — выдохнул брюнет, отстраняясь. — Ты магичка лишь до тех пор, пока учишься здесь. После академии твой навык боя станет практически бесполезен. А раз так, то какая разница, когда в тебя перестанут швырять всякой гадостью? Сейчас или на полгода позже?

Мне чудится, или он на самом деле назвал боевые заклинания «гадостью»? Он! Человек, помешанный на искусстве единичного боя, где точность атаки несоизмеримо важней… целого мира? Он!!! Который отказывается от работы под прикрытием ради того, чтобы щит не исказил атакующее заклинание! Да он же молится на эти тролльи молнии!

— Это из-за той стычки с девчонками? — догадалась я.

Кир прикрыл глаза и не ответил.

О Богиня… Только не говори, что он по-прежнему считает себя виноватым!

— Любимый, не драматизируй. Я защитник, и тот факт, что меня атакуют…

— Любимая, сделай милость… помолчи.

В интонациях Кира прозвучало нечто такое, что заставило тут же прикусить язык. Чуть позже, вспоминая этот разговор, поняла — это была усталость. Какая-то ужасная, всеобъемлющая, непреодолимая. Сродни той, какую испытываешь после битвы с самым сильным противником — самим собой.

— Так! Закончили обжиматься! — громогласно скомандовал Канг. — На позицию! Живо!

Я лишь теперь заметила, что три спайки, против которых нам предстоит работать, уже ждут. А остальные толпятся вокруг в ожидании зрелища. Глаза сокурсников горят азартом, некоторые потирают руки и, кажется, надеются принять участие в забаве после того, как тренер скомандует второй раунд (в том, что одним боем мы с Кирстеном не отделаемся, сомневаться не приходилось).

Прежде чем отпустить, давая мне, да и себе, место для манёвра, боевик одарил очередным дежурным поцелуем. Сердце снова зашлось, ноги предательски ослабли.