Злодейский путь!.. [том 7-8]

Призраками перед Алом вставали картины прошлого, как Шен заставлял его отогреваться перед жаровней, как они весело болтали здесь вместе с ним и Риту, как… Это все в прошлом.

На углу столика лежала стопка листов, прижатая сверху черепком от разбитого горшка. Ал подошел ближе, его взгляд уловил в неровном тексте собственное имя. Ал наклонился было, чтобы углубиться в текст, но тут за его спиной послышался шум. Парень подхватил листы и спрятал за пазуху, но скрыться уже не успел. Он развернулся и увидел, что на входе в чайную комнату застыли Аннис и Риту с Волчарой.

— Ал? — удивленно произнесла Аннис.

Парень угрюмо насупился, быстро просчитывая, как ему сбежать. Он мог представить, как девушки должны быть злы на него. Он напал на Шена, ударил с такой силой, что тот отлетел далеко прочь и не мог подняться. Это, должно быть, было очень больно… Как знать, может, Шена нет здесь, потому что он до сих пор не оправился…

— Ты что здесь делаешь?

Ал продолжал угрюмо смотреть на девушек.

— Нет, я рада, что ты благополучно вернулся, — пояснила Аннис, наблюдая его настороженный взгляд. — Просто учитель не предупреждал, что это будет так скоро. Да и самого его сейчас нет. Ты же не сбежал, потому что тебя раскрыли?

— Не прикидывайся, — махнула рукой Аннис. — Я знаю, что ты стал тайным лазутчиком в секте Хладного пламени. Как ты вообще это сделал, а? Почему учитель выбрал тебя, а не меня? Ты ж вообще не способен скрывать свои эмоции!

Ал отчаянно соображал, пытаясь выстроить картину происходящего со слов Аннис. Шен не сказал им? Никому не сказал о том, что Ал тогда сделал? Никто не знает?

Если так подумать, то произошедшее четко видели только он, Шен и Демнамелас. Потом, когда Ал улетал с Демнамеласом, их видел глава ордена, но не понятно, жив ли он вообще после того удара. А если и жив, то определенно ранен.

Выходит, о произошедшем все еще никому не известно.

Но почему Шен не рассказал?

На мгновение сердце Ала кольнула предательская надежда. Надежда, что Шен оставил ему путь к отступлению, давал возможность вернуться.

Но… Если рассуждать более здраво, у него могли быть совсем другие мотивы. Личный ученик ранил своего учителя и перешел на сторону секты Хладного пламени, улетел с тем, кто, возможно, убил главу ордена. Объявить о таком — значило бы открыто признаться в своей полной несостоятельности как учителя. Это позор, который не смыть. Конечно, он не мог просто рассказать о таком!

Какая ирония. Шен вынужден покрывать его неблаговидные поступки. Объяви он давно, что Ал больше не его ученик — сейчас бы ему не пришлось так изворачиваться и лгать. Алу стало смешно.

— Чего ты молчишь? — взвилась Аннис.

— Риту, вон, тоже молчит, — заметил он.

— Затихла, когда тебя увидела, — вмешалась Аннис.