Повелительница пустыни

Ты теперь знаешшь, что такое предательссство, жадность и ложь.

— А почему меня в преданиях называют Шарис?

— Повелительница моего сссердца. Так называл тебя твой муж Фархат. Ты вссспомнишь. Нужно время.

После нашей беседы я все время старалась покопаться в своей памяти, выуживая свои воспоминания, но дверь по-прежнему была закрыта.

Змея, словно жидкое золото, прочертила след на бархане. Палящее солнце не властно над очарованием этого безмолвного танца, лишь подчеркивает его.

Тихий шорох, словно шепот, эхом прокатился по дремлющей пустыне. Казалось, каждый обитатель этого царства затаил дыхание, внимая тихому бегу своей повелительницы, своей создательнице, что дарит жизнь и забирает её одним лишь прикосновением.

Мой путь лежал туда, где еще теплилась память о былой госпоже, хотя, если быть точнее, от её некогда ослепительного величия там остались лишь призрачные легенды.

Но эти предания, словно живительный эликсир, пропитали их сердца и кровь, питая хрупкую надежду на возвращение давно ушедшего времени.

Шантары… Они сберегли своё имя, не отступили от священного сердца Шантарского царства. Так именовались когда-то мои владения, а оставшаяся часть моих подданных жили и сохранили моё наследие.

Я знаю, что время и невзгоды прошлись по ним безжалостно, как шторм по хрупкой лодке. В далеком прошлом каменные стены дворца, когда-то вздымавшиеся к небесам, теперь зияли провалами.

Сады, где плескались фонтаны и благоухали диковинные цветы, превратились в бесплодные пустыри. Все былое величие и красота царства погребены под толстым слоем песка, утратив надежду на воскресение из небытия.

Лишь изредка ветер поднимал песчаную бурю, и тогда обнажались фрагменты былого великолепия, которые вскоре опять поглощала пустыня, не выпуская из своих объятий свои сокровища.

Она не хотела, чтобы видения напоминали о том, что когда-то здесь кипела жизнь, звучали голоса, строились дома и дворцы. Лишь тишина и безмолвие владели этими землями, нарушаемые лишь завыванием ветра и шелестом песка.

Но, несмотря на это запустение, как оказывается, в моих людях еще жила вера. Она билась в сердцах тех, кто, несмотря ни на что, остался верен своей земле и своей истории.

Исполинская змея вздымалась над селением, повергая сердца людей в леденящий ужас. Они застывали, словно изваяния, там, где их застиг чудовищный её вид.

Люди в селении жили скромно и, видимо, едва сводили концы с концами. Дома, сложенные из грубого камня и обмазанные глиной, теснились друг к другу, образуя узкие извилистые улочки, где гулял лишь ветер. Огороды, разбитые вокруг домов, давали скудный урожай, а скот, изможденный и худой, лишь кое-как поддерживал существование немногочисленных семей.

Ко мне приближался старец, опираясь на простую трость.