Повелительница пустыни

Они, словно чудом уцелевшие свидетели былой роскоши, прятались в нишах, в отличие от изваяний и бюстов, принявших на себя основной удар при разрушении.

Заглянув в каждый сундук и ларец, я с трепетом перебирала свои сокровища. И если интуиция не обманывала, если ощущения не лгали, все это богатство принадлежало мне по праву.

Точь-в-точь как Алладин, нашедший пещеру, искрящуюся неисчислимыми сокровищами.

Однако, вспоминая слова Сурры о моей божественной сущности, я лишь усмехнулась.

Увы, ни искры божественного огня в себе не чувствовала. Будь во мне хоть капля волшебства, разве дала бы принцу шанс уничтожить мою обретенную семью?

Впрочем, теперь у меня появился шанс отомстить за все его злодеяния. Да и можно ли доверить такому правителю судьбы людей? Ответ будет очевидным.

Только вместо привычных кнопок взгляд натыкался на россыпь миниатюрных, словно живых бугорков.

И здесь я доверилась внутреннему чутью, и мои пальцы нашли оптимальный вариант для разогрева плиты.

— И что будешь делать, когда она все вспомнит? Ох, не поздоровиться тебе? — Локар, предок Бога Локи, посматривал с Небес на красавицу Богиню Алаису, которая сладко спала в своем разрушенном дворце.

— И не забывай, что пока родители не прознали про твою шалость. Даже и не представляю, во что обернется их наказание. Лишить Богиню её магических силы — это чревато последствиями.

— Ой, не вгоняй в тоску. Весело же! А то — Алаиса умница, серьезная, трепетная…. Брр, как скучно, — отозвался Вахус. — И вообще, пусть умница немного побудет человеком, она же сама мечтала. Вот и пусть исправляет без магии и своих сил. Люди — унылая братия. Работают, рвут жилы. Создают себе проблемы, а потом задают себе же вопросы: ах, почему? Ах, за что? И уже с видом мучеников их решают. Вот я и решил дать ей шанс ощутить эту человеческую возню на собственной шкуре. Еще раз повторяю: она сама этого хотела. Люди только тогда настоящими становятся, когда хмель в голову ударит, когда все эти дурацкие рамки приличий и правил рушатся. Вот тогда-то и начинается самое интересное представление.

— Ты мог бы её остановить.

— Зачем? Пусть набирается опыта. Я же не чудовище, чтобы отнимать у сестры дар богов, только перенаправил в другое место. Пусть сама разгадает эту загадку, сама отыщет свой путь. А я с улыбкой буду наблюдать.

— Как бы она потом не посмеялась над нами, когда жезл правосудия коснется нас. Я сразу скажу, что я ни при чем, и ничего не знал.

— Вот ты обманщик! — но негодующий тон Вахуса никак не соответствовал веселому образу Бога веселья и озорства.

Более противоречивого Бога, чем он, днем с огнем не сыскать в небесных чертогах.

А вот союз Бога веселья и Бога обмана — это уже взрывоопасная смесь.