Пустые зеркала

Если у Артема действительно было что-то вроде секты…

Он осекся, потому что Карпатский уверенно покачал головой.

– Нет, Федоров, тут определенно что-то очень личное…

– Слушайте, а это у нас что? – перебил его Савин, демонстрируя всем самую маленькую коробочку.

– Тебе виднее, – равнодушно отозвался Соболев из кресла. – Какой-то комплемент от ресторана. Влад говорит, при оформлении заказа его должны были показать.

– Хм… – Савин нахмурился. – Не было там ничего такого. Я бы заметил.

– Так открой и посмотри, – предложил Влад.

Савин так и сделал. Внутри коробочки обнаружилась маленькая пластиковая бутылочка без наклеек с какой-то темно-бордовой жидкостью. Покрутив ее в руке пару секунд, он тихонько ойкнул и немного испуганно позвал:

– Ребят… То ли я с этой историей совсем долбанулся, то ли это… кровь.

В половине первого ночи Карпатский вышел на крыльцо и, прикуривая сигарету, сел прямо на ступеньки. После сорока с лишним часов бодрствования кряду ноги не держали. Да и мозг уже слегка плыл, это было заметно по странноватому восприятию действительности, отчасти напоминающему алкогольное опьянение. Карпатский давно не пил, но состояние то еще помнил. После целого дня на кофе и сигаретах съеденная пицца легла в желудке тяжелым камнем, что тоже не добавляло бодрости. Права Диана: с таким образом жизни он едва ли дотянет до пятидесяти.

Мысль о девушке больно кольнула внутри, и Карпатский прикрыл саднящие глаза, чтобы случайно не заметить, как туманится взгляд. Это уже совсем никуда не годилось. Он прекрасно понимал, что причина его разбитого состояния сейчас не в отсутствии сна или регулярного здорового питания, к этому его организм давно привык. Карпатского убивал страх за Диану. Страх, какой он не испытывал уже десять лет. Безысходный ужас, в котором замираешь, когда самая ужасная новость еще не пришла и ты пока надеешься на чудо, но умом уже понимаешь, что все плохо.

Ему, конечно, и прежде доводилось эмоционально вовлекаться в расследования. На самом деле это происходило довольно часто, ведь у него, как у любого другого человека, есть свои слабые места. Тревога и боль родственников жертв всегда проходили через него, оставляя след, пробуждая тяжелые воспоминания, но все же обычно он чувствовал это не так ярко. Сейчас дело не просто будило старые эмоции, оно рождало новые, способные уничтожить его, если только все снова закончится плохо.

За спиной скрипнула и хлопнула дверь, послышалось шуршание шагов и нарочито бодрый голос Соболева:

– О, Слав, ты чего здесь сидишь? Я думал, ты, как и остальные, уже домой уехал.

За Владом Федоровым и Денисом Савиным минут десять назад приехала машина и забрала обоих в гостиницу на озере.