Леди Малиновой пустоши

И особо не тянуть с поездкой, время сейчас помчится гончим псом с этим строительством и прочими заботами.

Вечером переговорила с Грегором, он тоже обещал подумать, как лучше организовать поездку, чтобы и замок хоть как-то прикрыть охраной. Ещё немного позанималась с Уилли, скрепя сердце, дала огрызок карандаша и небольшой листок бумажки, учились писать буквы. Считал он и так бойко и без ошибок, видимо, Мэри с ним занималась грамотой. Это хорошо, безграмотный лэрд — это дикость!

Перед сном, как обычно, беседовали с Кузьмой о прошедшем дне, о делах грядущих. Кузя, вздохнув, признался.

— Видно, придется дедушку будить, а то у нас тут стройка начинается, если без него делать будут, обидится. Он вообще дед такой, с характером. Вот я и тянул с побудкой, кто знает, как он все новое здесь примет? А не примет, так уходить надобно будет, я не хочу, мне сейчас все теперь интересно, нравится все. И дедушку я люблю. Вот и не знаю, как быть. А что ты, Люся, думаешь?

— Сложно сказать сразу, Кузь. Так-то я бы подождала с побудкой, но опять же, душа у меня болит за поместье, мало нас пока очень. Если налетит сосед всей бандой, устоим ли? И кто его знает, что успела разболтать своему ухажёру Элизи, какие секреты замка?

Кузя хмыкнул.

— Да не успела она ещё разболтать. Хоть он и выспрашивал. Но Элизи хотелось, чтобы ее поуговаривали, приятного ей говорили, интересовались только ей самой, а не замком. Вот и не сказала ничего.

— А ты откуда знаешь? — изумилась я.

Кузя хитро ухмыльнулся.

— Да чего там знать, если я вместе с ней на свидания те ходил, они же далеко от стены не отходили, прямо на травке у стены, в кустиках и сидели. Вот я и того, приглядывал.

— Ты смотри, приглядывай, да только чтобы тебя самого не увидели, а то бока намнут, больно будет!

Поболтав ещё немного о всякой ерунде, отправились спать, только Кузя, укладываясь в свое кресло, все суетился, интересничал, в общем. Ох, чует мое сердце, в какую-то авантюру мой домовёнок собирается влезть."

"Разбудил меня Кузька перед самым рассветом, весь взбудораженный, но при этом светящийся самодовольством и радостью мощностью в пару реакторов АЭС.

— Люся, вставай, пойдем смотреть! Нам мебель украденную вернули! Ну, и ещё кое-что по мелочи, что уцелело.

Ох, как не хотелось мне вылезать из теплой постельки на холодный предутренний воздух! Но нельзя было обмануть эту чистую радость маленького нечеловечка. Поэтому я, зевая и дрожа от предутренней прохлады, нашарила ногой под кроватью домашние туфли, надела их на босые ноги, закуталась в какой-то древний полушалок, валявшийся в шкафу и за древностью лет, не приглянувшийся даже ворам. И тихо побрела вслед за домовенком, спотыкаясь спросонья на каждом шагу. И в прошлой жизни спросонок была страшно неуклюжая, и в этой себе не изменила.