Леди Малиновой пустоши

Даже гончар встревожился, бормотал что-то о вреде грамоты для слабого женского ума. Наконец, все рассчитав и вымеряв, изготовили мы эту форму. Через пару часов, когда форма застынет окончательно, гончар ее увезет к себе в мастерскую и завтра начнет по ней изготавливать черепицу. Состав смеси для нее мы тут же с мастером обсудили, и он твердо ее запомнил.

Тем временем, дело неумолимо катилось к вечеру. Заканчивали дневные работы строители, собирали свои инструменты, убирали строительный мусор. Я сразу завела такой порядок — лишнего мусора быть не должно во дворе! Вначале поудивлялись, но потом привыкли и теперь так делали без всяких напоминаний. Сегодня ещё и оплату за неделю работы получили, так что расходились довольные. Уехал гончар, бережно уложив в телегу форму для черепицы. Я заглянула в казарму. Ого! Печник с помощниками одну печь уже выложили до плиты, устанавливая сразу обе дверцы, колосники и саму плиту. Хотя это была самая лёгкая часть работы, дальше будет сложнее, один свод печи чего стоит! Но очень хочется надеяться, что все удастся. А теперь надо идти, готовиться к ночному визиту незваных гостей и одному из самых неприятных дел — разоблачение ""диверсантки"" Элизи. Жалко стариков, как они перенесут такую подлость со стороны своей внучки? Если бы они тоже побаловались этим ""чайком"", то также умерли, как и все остальные. Понимала ли это Элизи? Думаю, что нет. Она вообще ни о чем не думала, кроме ущемленного самолюбия.

Спустившись к ужину, я попросила Грегора пригласить в столовую Крессу и Кестера, как раз к этому времени и Элизи внесла подносы с блюдами. Чайника ещё не приносила, так что пакетик с травой и сахарной пудрой был у нее в кармане платья. Пока мы ели, пока Грегор привел бабку и деда Элизи, пришло время и чая. Она внесла подносы с чайником, кружками и молочником для тех, кто любит чай с молоком. Всё-таки девчонку проняло, руки у нее тряслись, и кружки немного позвякивали на подносе. Быстро поставив все на стол, она заторопилась на выход, но в дверях, перекрывая ей дорогу, стоял Грегор. Она обернулась к нам с удивлением, увидела своих родных, побледнела. Я, с ласковой улыбкой крокодила, разливала чай по кружкам, одну из них протянула Элизи.

— Элизи, я прошу тебя выпить с нами чаю!

Я демонстративно сделала глоток из своей кружки. Свою траву я, разумеется, узнала сразу, а сахарная пудра, она и в Африке сахарная пудра. Девчонка испуганно забормотала.

— Нет, нет, леди Мэри, я не хочу чая!

— Ты не поняла, я не прошу, я приказываю тебе выпить того самого чая, что ты нам принесла!

— Нет! Я не буду! Я не хочу! Что вы ко мне пристали!

Девчонка уже истерически визжала. Я же спокойно улыбалась, отпивая понемногу чай.