Демон из Пустоши

И прислугу, пожалуй, отправлю в отпуск, достаточно будет Анонимуса.

– Почему только детей? А вы с Марией?

– А мы останемся. Потому что кто-то должен следить за тем, чтобы ваша бесшабашная компания тут невесть чего не натворила. Вот никогда бы не подумал, что императрица может оказаться тебе под стать.

Анонимус выгружал во дворе кур.

– Это для Сары? – поинтересовался, подойдя, Аверин. – Не многовато ли?

– Не только, – невозмутимо ответил фамильяр, – это для всех. Со мной говорил Императорский див, и я знаю, что планируется в ближайшее время. Господин Владимир просил помочь с подготовкой. По возвращении из Пустоши и ему, и Кузе понадобится восстановить силы. Потому что придется драться с дивом, который явится проверить ловушку. И кто знает, насколько он будет силен.

– Да, это очень предусмотрительно. И процесс уже идет даже без моего вмешательства, – обрадовался Аверин. – Кстати, о ловушке. Надо бы ускориться с приготовлениями.

– В этом господин Владимир обещал нам помочь. Тем более что в Пустошь в этот раз прибудут два дива. Но об этом он сам с вами поговорит.

– Отлично. Ты знаешь, когда прибудет ее величество?

– Пока нет. Но меня заверили, что предупредят заранее, однако просили не устраивать торжеств. – В голосе Анонимуса послышалось разочарование.

– Правильно. Императрица скрывается от тех, кто покушается на ее жизнь. Никто не должен узнать о ее настоящем местонахождении. Даже мы, пока она не прибудет в поместье. – Аверин оглядел ящики с кудахчущими курами. – Еще столько дел… закончишь тут, зайди в библиотеку. Мне нужен архив, точнее – вся переписка отца с императором. Ты ведь хранишь эти письма?

– Разумеется, – Анонимус посмотрел с некоторым удивлением.

И правда, о чем Аверин только думал, задавая такой вопрос? Анонимус ни за что не дал бы пропасть бесценным реликвиям.

Письма оказались рассортированы по датам, что сильно облегчило работу. Естественно, писем отца в аккуратных ящичках, принесенных Анонимусом, не было, только ответы императора и несколько черновиков, написанных торопливым отцовским почерком. Но и ответов хватило, чтобы Аверин нашел нужное. Кроме того, хорошо было заметно, как портятся отношения между отцом и его «другом». Последние письма император уже не начинал прежде привычной фразой «мой дорогой и любезный друг», а перешел на официальное обращение. А в конце сорок четвертого года переписка оборвалась. То ли император перестал отвечать, то ли отец уже отправился в «Вектор» и письма приходили туда, а после катастрофы были утеряны.

Но не эти письма интересовали Аверина, хотя он тщательно перечитал их. То, что он искал, было датировано сентябрем сорокового года.