Гений пустого места

Родионовна не хотела делиться с Кузей и подговорила какого-то третьего Кузмина убить. Кузе она сказала, что нужно избавиться от третьего и свалить все на Димона, и для этого попросила Кузмина прихватить из дома Пилюгиных пепельницу. Кузя ее прихватил, его убили, и пепельницу подбросили на место преступления.

Так или примерно так видел события Игорь Никоненко, милицейский профессионал.

И что теперь делать ему, Хохлову?!

От того, что невыносимо жгло глаза и в голове горело, ему хотелось на мороз, головой в сугроб, и поглубже, так, чтобы не видеть, не слышать и только остывать.

В Родионовну он был влюблен когда-то.

Так у них ничего и не сложилось, и сейчас, когда ему скоро стукнет сорок, он с трудом мог вспомнить, почему у него с ней не сложилось тогда. Вернее, совсем не мог.

Что-то тогда их остановило, хотя по Красной площади они гуляли и на майские праздники ездили смотреть салют — то есть проделывали все, что полагается проделывать влюбленным. У нее была смешная майка с божьими коровками и два хвоста. Ей было лет девятнадцать, и у них было свидание, самое настоящее, не просто дружеские посиделки во время изучения теории функции комплексного переменного! Почему-то в середине свидания она стала нервничать, и нервничала чем дальше, тем больше, и уже салют ее не интересовал, и светлые майские сумерки не занимали! Она все время оглядывалась по сторонам, и взгляд у нее стал безумный. А потом Хохлов предложил посидеть в кафе, в котором почему-то оказались свободные места. Он был «богатый жених», хоть и аспирант. Зарабатывал он двумя способами. Первый был благородный — он писал статьи в научные журналы и получал гонорары за них. Второй был «криминальный» — он слегка подфарцовывал джинсами в родном институте. И как только они зашли в кафе, Родионовна ринулась в туалет и не вылезала оттуда, наверное, с полчаса.

Хохлов сидел один, пил шампанское, заказанное «для шику», смотрел на улицу, по которой шатались толпы принаряженных и слегка поддатых людей, и смешно ему было, и жалко Родионовну, которая полдня не смела признаться, что ей нужно… пописать.

Еще была бабушка Любовь Ильинична, про которую Хохлов всегда говорил, что тотчас бы женился на ней, если бы она только согласилась. Бабушка была необыкновенная, с необыкновенной фамилией Либензон.

— Митя, — говорила бабушка Либензон, — самое главное в жизни — это найти нечто, для чего вы предназначены.