Пустоцвет

"

"Она увлеклась рассказом, ответила на вопросы, краем глаза замечая одобрение и даже, гордость в глазах генерального. В ту сторону, где замер соляным столбом супруг, женщина старалась не смотреть — глупое сердце так и норовило сбиться с ритма, но ей никак нельзя было терять самообладание. И не только из-за работы. Дима не должен был заподозрить, что его появление подействовало на нее, как удар под дых, как ведро ледяной воды, как взрыв сверхновой.

Больно. Как же больно…

Наконец, пытка подошла к концу.

— Что же, Мария Сергеевна, большое спасибо, вы прекрасно презентовали вашу разработку. Если ни у кого больше нет вопросов, вы можете быть свободны.

Мужчины проводили женщину улыбками, Дмитрий еле сдерживал желание стереть эти улыбки, вбить их в горло каждому, кто посмел обласкать взглядом ладную фигурку его жены.

Черт, черт, черт! Вырядилась! Для кого, спрашивается? Юбка средней длины, да, но как она подчеркивает ее бедра! И разрез, в котором мелькают стройные ножки. А блузка? С виду скромная, но тонкая ткань напоминает, что прячется под ней. Он прекрасно помнит каждый сантиметр, каждую родинку.

— Борис Викторович, — решился он спустя пару секунд после ухода Маши, — не по протоколу, но я был бы благодарен за возможность прогуляться по вашему офису. Кто-нибудь может показать мне правильное направление?

— Разумеется, Дмитрий Николаевич! Слава, проводи ко мне!

Вслед за молодым человеком, Сомов вышел в коридор, проследовал до кабинета генерального мимо удивленной секретарши.

— Вот, пожалуйста! — сотрудник Квадро показал на дверь в личный туалет самого.

Какая, блин, честь!

Он-то рассчитывал, что сможет один пройти по этажу, заглянуть в кабинеты, найти Машку и поговорить. Хрен знает, зачем ему это нужно, но он сдохнет, если не поговорит!

Не вышло. Намеренно или случайно, но Слава дождался его и проводил назад, в зал заседаний, ни на мгновение, не выпуская из виду.

Офис, будто, вымер — в коридорах пусто, только еле уловимые звуки из-за дверей, мимо которых они проходили.

В коридор Маша вышла вполне уверенно, а там выдержка ее оставила. Если бы не сила воли, она села бы прямо тут, на пол. Ноги не держали, подворачиваясь чуть ли ни при каждом шаге, в груди противно дрожало, ладони потели, голова кружилась.

Господи, за что ей все это? Мало ей неприятностей от Димки? Казалось бы — ушла, не трогаю, лишь бы не видеть, забыть. Нет, и тут он умудрился ее достать. Надо взять себя в руки, надо идти и работать. Так работать, чтобы на воспоминания и переживания, ни сил, ни времени не оставалось!

И она работала, очнувшись только тогда, когда охранник, выразительно гремя ключами, в пятый раз напомнил, что через пятнадцать минут он включит сигнализацию, и если она не уйдет домой, ей придется ночевать в кабинете, на стуле.