Пустоцвет

И, самое главное — на вопрос о количестве половых партнеров — врач сказала, что это традиционный вопрос к беременным при первичном посещении и постановке на учёт, если они не состоят в браке — Мария ответила, что таковых у нее было двое.

— Ссука!!! — руки сами собой сжались в кулаки.

— Ну, ну, она — свободная, взрослая женщина. Имеет право строить новые отношения, — успокаивающе проговорил адвокат. — В общем, я думаю, ваша бывшая супруга не собирается вешать на вас ребенка. Более того, она будет скрывать свою беременность и постарается спрятать ребенка.

— Я ей все скажу, я ей устрою!

— Не советую. Вообще, вам лучше всего придерживаться тактики — никаких контактов. И мы не знаем о ее положении. Совсем.

— Как вы не понимаете! Она путается с кем-то другим! Не успела выйти за порог, сразу с кем-то легла! — Сомов забегал по помещению, пнув по пути стул. — Вы говорите, что по закону этот ребенок может быть признан моим? Я встречу ее и скажу, что заявлю на ребенка права, если она… если она не согласится на кое-какие мои условия!

— Дмитрий Николаевич, зачем вам это? Подумайте, как новость о ребенке отразится на вашей семье! Забудьте, мой вам совет. Я буду присматривать за Афанасьевой. Когда она родит, найду способ получить биоматериал от младенца, мы сделаем тест на отцовство, и окончательно обезопасим вас от любых поползновений.

— Я хочу сделать ей так же больно, как больно мне. Не успела уйти, как легла с другим! А если она с ним и до развода встречалась? У меня за спиной? — Дмитрий сжал челюсти, катая желваки.

— Дмитрий Николаевич, вы знаете, какое животное самое опасное? — неожиданно спросил адвокат.

— Что? А… Откуда я знаю? Медведь, волк, крокодил, носорог, слон. Тигр или лев? Черт, причем тут это?

— Самый опасный зверь на земле — мать, защищающая своё потомство, — мягко продолжил адвокат. — Не важно, мышка это, ворона, женщина, львица или оса — при угрозе её ребенку любая мать становится сильнее и бесстрашнее, умудряясь прогнать даже намного более сильного хищника. Она в этот момент не думает о себе, вся ее сущность нацелена на одно — спасти дитя.

— К чему мне эти знания?

— Этот ребенок для Афанасьевой — долгожданное чудо. Любого, кого она заподозрит в возможной угрозе для ее малыша, она в асфальт закатает. Поверьте, я знаю, что говорю. Пожалуйста, прислушайтесь и не связывайтесь. Живите, как жили, ничем не выдавая, что знаете о беременности. Я сам присмотрю, и все устрою.

Юрист внимательно смотрел в лицо Сомову.

Дмитрий глубоко вздохнул и разжал руки.

— Хорошо.

— Вот и замечательно! Помните — я всецело на вашей стороне! — улыбнулся адвокат.

— Конечно, я же вам плачу такие деньги! — буркнул Дмитрий.