Пустоцвет

Вынашивала, рожала, растила нашу дочь! Полагаю, по сто тысяч за каждый месяц ада — не слишком большая компенсация? Потом, пятьсот — это чистый оклад, ты забываешь про премии и комиссионные! Не прибедняйся, Сомов, не поверю!

— Ксения, я же открыл на вас с девочкой по личному счету! Подарил тебе машину! И ты ни разу не говорила, что хочешь замуж, даже Таю записала на свою фамилию и с другим отчеством!

— Машина, на которой только на рынок ездить и миллион — это ты считаешь достойной платой за счастье стать отцом? Я родила тебе ребенка! Я, а не эта твоя нищебродка! Да за это никаких денег много не будет! Я надеялась! Всё это время ждала, когда ты сделаешь предложение, скажешь, что любишь, что жить без нас не можешь! А ты!!! А ты приходил, как к содержанке, ел, пил, трахался и возвращался к себе, а я оставалась лить слезы! Папа мог размазать тебя по стенке, даже дворником тебя никуда не взяли бы, но он поддерживал и продвигал, надеясь, что ты догадаешься узаконить наши отношения. Ради меня он терпел тебя! Думаешь, это ты такой умный и талантливый, что через три ступеньки взлетел? Ага, щазз! Если бы не папа, ты выше финансового консультанта, максимум, главного бухгалтера, не поднялся бы ни сейчас, ни через десять лет, я сама слышала, как папа обсуждал это с дядей Толей! И после всего, что моя семья для тебя сделала, этого ты пожалел мне какие-то паршивые копейки?

Дмитрий опешил, погребенный потоком обвинений.

Черт, он никогда не видел еще Ксению в таком бешенстве. И никогда она не высказывала ему столько неприятных вещей.

— Хочешь развода? — продолжала кипятиться Ксюша. — Сейчас позвоню папе, и ты все получишь — свободу от меня, дочери и приличной должности.

— Ксана, ты все не так поняла, — резко пошел он на попятный. — Мне не жалко денег, я же говорил, что сам отдал бы, если ты попросишь. Мне не нравится, что ты перевела их на свой счет, и ничего мне не сказала!

— А что не так? Деньги остались в семье, хоть и на другом счете. Целее будут, как финансист ты должен понимать, что нельзя все яйца хранить в одной корзине. Потом, что такое три миллиона? Даже меньше, чем три? Да, нет ничего! Стоило шум поднимать, настроение мне портить? — Ксения встала, уронив на пол чашку с орешками. — Папа завтра нас к ним с мамой пригласил, машину мою обмыть, посидеть семьёй. Пойду, позвоню, скажу, что мы не будем.

— Почему не будем? — забеспокоился Сомов. Ссориться с тестем в его планы не входило. Рано, еще рано! Вот, когда он сможет получить акции компании, то есть, станет совладельцем, тогда будет его время. А пока — придется еще потерпеть. Он погорячился, думая, что после удочерения Таи, Ксения будет вынуждена с ним считаться, чтобы не потерять ребенка.