Пустая

Я завтрак принесла, — в комнате раздается голос Кати, которая проходит в спальню с подносом. — Нашу будущую маму нужно хорошо кормить, — Саша отрывается от меня, встает с кровати, поправляет одеяло, накрывая мои ноги, и забирает у Кати поднос, благодаря за завтрак. Женщина отмахивается от него и спешно выходит из спальни.

— Ешь, Катя печет очень вкусные блины, — говорит он, садясь рядом со мной, отнимает чашку кофе и протягивает сок.

— Тебя разыскивает Оксана, — оповещает он меня. После моего рассказа он прекратил называть ее моей матерью и так же, как и я, стал называть эту женщину по имени.

— Видно ее карта тоже заблокирована, раз она обеспокоилась моим отсутствием. А ты откуда знаешь, что она меня ищет? — спрашиваю я, наслаждаясь вкусными Катиными блинчиками с творогом.

— Она приходила в офис, звонила мне. Я сказал, что с тобой все в порядке, но не сообщил, где ты. Позвонишь ей, поговоришь?

— Нет, пусть живет как хочет. Ты лучше мне скажи, куда ты уезжаешь. Просто на работу или…

— Или, — отвечает он, мгновенно меняясь в лице.

— Ты его нашел? — тихо спрашиваю я, боясь произнести имя своего монстра.

— Нет, Виталина, я только знаю, что он где-то в городе. По факту он мертв, но я выяснил, под каким именем он въехал в страну. И сегодня я встречусь с людьми, которые так же, как и я, заинтересованы в его смерти. Он почти четыре года изображал мертвеца, скрываясь от них. Я подкину им уже собранную информацию, и не сомневаюсь, что они его найдут.

— И что с ним сделают?

— Ну, Вербицкий по документам давно труп, сгоревший заживо в собственной машине. Так что ничего не поменяется, Виталина. Это станет моим условием — устроить ему такую смерть. Поверь, Кошка, сгореть заживо — очень мучительная смерть.

— Хорошо. Я надеюсь, так и будет, — твердо говорю я, ни грамма не стыдясь своих слов, и Саша со мной согласен, он немного злорадно усмехается мне в ответ.

После завтрака мы еще долго валялись в кровати, и Саша рассказывал мне про свою молодость, семью, родителей, даже про бывшую жену, ничего не утаивая. Он всегда был искренен со мной и всегда говорил, что думает. И я нисколько не ревновала его к прошлому, наоборот, было очень интересно слушать о его жизни. Потом он обрабатывал мои руки, постоянно хмурясь, смотрел на мои еще незажившие шрамы. Мне было не по себе, и в этот момент я отводила глаза. Но потом он целовал мои пальцы и забинтованные запястья. Я действительно смутно помню, как это сделала. Я была в каком-то странном состоянии аффекта. А мысль, что я могла убить не только себя, но и нашего ребенка, приводила меня в ужас.

— Ну все, моя девочка, мне пора. Я постараюсь быстро к вам вернуться. А вы ведите себя хорошо. Пейте витамины, слушайте врача и психолога, который придет поговорить с тобой в три часа.