Пустая могила

В нем мы показываем магические шоу и держим «Комнату чудес Тафнелла», а «Удивительная ярмарка Тафнелла» теперь постоянно располагается на площади возле театра. Всего десятка – и вы можете посетить и шоу, и комнату чудес, и ярмарку. Поверьте, ребята, десятка – это совсем не много за удовольствие, которое вы запомните до конца своей жизни! А для детей еще и бесплатный хот-дог по воскресеньям, вот так-то!

– Хорошо, хорошо, – сказал Локвуд, лениво глядя в окно. – Мне кажется, вы что-то там про Гостя говорили. Или Гостью.

– Говорил. По ночам призрак ходит по коридорам театра в виде женщины в плаще. Она выглядит красивой, прекрасной, сияющей, но у нее злое сердце. – Мистер Тафнелл тяжело вздохнул, а затем продолжил: – Одного из моих парней она уже погубила, а Чарли Бадд следующий на очереди. Посмотрит она на какого-нибудь парня – и готово дело: пропал он, ни о чем, кроме нее, думать не может. – Мистер Тафнелл наклонился вперед и сказал, понизив голос до шепота: – Знаете, как они ее зовут? Безжалостная Красавица.

Не успело эхо сказанного шепотом имени растаять в углах нашей гостиной, как сидевший до этого на своей цепи словно каменное изваяние Чарли Бадд вдруг ожил и низко, протяжно застонал. И было что-то в этом стоне такое, отчего вдруг волоски у меня на руках встали дыбом.

Мистер Тафнелл крепче сжал свой конец цепи, но Чарли больше не шевелился.

Какое-то время мы сидели молча, пока Холли негромко не сказала:

– Безжалостная Красавица… Странное имя для призрака. Они ее так и зовут?

– Да, мисс, именно так и зовут.

– Потому что она поразительно красива?

Локвуд взял листок и развернул его. Я наклонилась ближе, чтобы лучше рассмотреть, что там такое. Джордж и Холли поднялись со своих мест и встали у нас за плечами.

Это была театральная рекламная листовка, напечатанная черной и золотой краской. На ней была изображена молодая блондинка, томно раскинувшаяся на фоне завитков золотистого дыма. Как она была одета… Ну, это, знаете ли, описать сложно, поскольку на женщине было слишком мало того, что вообще можно назвать одеждой. Полоска шелка, туго облегающая пышные округлости тела… нитка жемчуга… И, как сказал недавно мистер Тафнелл, «сверкающие кисточки в нужных местах». Вид у красавицы был явно «восточным» – пышное ожерелье на шее, густо подведенные брови… Запястья длинных тонких рук женщины украшали браслеты, а ее светлые волосы – тиара, очертания которой терялись в завитках золотистого дыма. Глаза ее были прикрыты и практически полностью исчезали под густо накрашенными ресницами. Голова слегка откинута назад, губы чуть приоткрыты – не поймешь, то ли манит к себе эта женщина, то ли насмехается над всеми, кто восхищается ею, а может быть, то и другое вместе.