Пустая могила

Никакой серебряной тоги на ней, разумеется, уже не было, а было изящное, цвета зеленого бутылочного стекла платье и туфли на высоких каблуках. Одна рука Мариссы лежала на столе, вторая была опущена на колени. Одним словом, мисс Фиттис была бы олицетворением элегантной деловой женщины – если бы не золотистое свечение, излучаемое висящей в воздухе у ее плеча призрачной тварью.

При близком рассмотрении внешне дух по имени Иезекииль оставался таким же размытым, нечетким, как и тогда, когда мы чуть раньше впервые увидели его на Другой Стороне. Просто неясная фигура с коронкой танцующего над головой пламени. Смотреть прямо на Иезекииля было очень трудно, больно для глаз, разглядеть его легко парящую в воздухе фигуру в человеческий рост можно было лишь боковым зрением, то есть краешком глаза. Призрак не издавал ни звука, однако хорошо ощущалась исходящая от него холодная, могучая сила. По краям серую размытую фигуру призрака окружали длинные завитки света, похожие на щупальца кальмара. Они непрестанно шевелились, обволакивая сидящую в кресле женщину.

Я почувствовала, как напрягся, скорчился сидящий в моей банке призрак, и услышала его лишенный интонации шепот:

– Привет, Люси! – сказала сидящая в кресле женщина, приподняв руку. – Прошу тебя, проходи, не стой в дверях как бедная родственница.

Голос у нее был глубоким, мелодичным и спокойным, в нем чувствовалась глубочайшая уверенность в себе. Я медленно прошла вперед, шаркая по белоснежному ковру своими грязными ботинками. В огромных зеркалах отражалась моя фигура в драной одежде, рапира в руке, бледное, с безумным взглядом лицо.

– Подойди ближе, – повторила мисс Фиттис. – Вот кресла для посетителей, присаживайся. – Она кивком указала на парусиновое кресло с деревянными подлокотниками. – Я хочу поговорить с тобой.

– Это хорошо, – сказала я, – потому что я хочу поговорить с вами.

Садиться в кресло я не стала, просто подошла ближе и встала в каком-нибудь метре от мисс Фиттис и молча парящего рядом с ней духа. От него ужасно веяло холодом, и подходить к нему еще ближе не хотелось.

Марисса Фиттис наблюдала за мной своими большими, черными как ночь глазами. Ее темные волосы – пышные, длинные – свободно спадали ей на плечи. Я вдруг поняла, насколько это важно для нее самой – быть такой красивой. Поэтому и зеркала повсюду – отражаться в них. И пусть окна офиса выходят на великолепный Лондон, главной достопримечательностью этого пентхауса была и остается его хозяйка.

– Клинок? – неожиданно спросила она. – Ты меня удивляешь, Люси.