Пустая могила

Уж на что неприятно было идти даже через темный холл родного для нас дома 35 по Портленд-Роу, но здесь все выглядело еще хуже. Стены коридора наклонялись под какими-то немыслимыми углами, от их вида кружилась голова и начинало подташнивать. Потолок был изрезан глубокими трещинами, внутри которых тускло поблескивал лед. В довершение ко всему в воздухе омерзительно пахло какой-то кислятиной.

Но по наружной стене за нашей спиной уже скребли пальчики…

Услышав этот звук, мы все как-то сразу решили, что коридор, если разобраться, не так уж и плох, и со всей доступной нам скоростью поковыляли вслед за Киппсом.

Мои воспоминания о том, что происходило потом, на какое-то время становятся отрывочными и беспорядочными. Мы шли по каким-то коридорам, поднимались по лестницам, попадали в переходы, которые никуда не вели и заканчивались тупиками, и тогда нам приходилось поворачивать назад, постоянно опасаясь столкнуться с преследовавшим нас мертвецом. Мы проходили через бесконечное количество дверей, одни из которых были самыми обыкновенными, другие же вели в какие-то странные, искривленные пространства. Неизменным было лишь одно: все двери были открыты настежь. В этом темном холодном мире не существовало запертых дверей и можно было идти куда угодно, но место, куда ты попал, как правило, оказывалось хуже того, откуда ты только что вышел, а самое главное – мы никак не могли найти выход из этого заколдованного здания. Иногда мы проходили мимо окон, но они оказывались либо слишком высоко над землей, либо слишком узкими, чтобы пролезть в них, либо настолько заледеневшими, что сквозь них невозможно было рассмотреть, куда ты будешь прыгать и не окажется ли твой прыжок смертельным. В тишине дома раздавались лишь стук наших ботинок по промерзшим половицам и наше хриплое дыхание. Впереди маячили, покачиваясь, заиндевевшие перья на голове Киппса, а за спиной, куда бы мы ни шли, были слышны медленные прихрамывающие шаги.

Да, Киппс был прав: эти старые кварталы в Сохо – самый настоящий лабиринт. Мы проходили через чердаки, где из глубоких теней выступали бледные контуры давно забытых здесь кукольных домиков и лошадок-качалок; через спальни с кроватями, наполовину утонувшими в наклонившемся под странным углом полу; через кухни с висящими на стенах непонятными темными тяжелыми предметами; по гулким винтовым лестницам, которые на каждом повороте становились то уже, то шире. Однажды нас вынесло на гребень высокой стены, соединявшей два соседних здания. Далеко внизу белела покрытая инеем мостовая, под ногами хрустели льдинки, на которых мы то и дело поскальзывались. Вид улицы пугал, но вовсе не из-за высоты, а потому, что там собралась большая толпа мертвецов.