Пусть ярость благородная

Но все обошлось, он только покачал головой:

– Ой, Мишкин, ты больше никогда так не делай…"

"Потом, очевидно, хотел сказать что-то еще но не нашел слов. Тем временем на экране миновали весна и лето семнадцатого, быстро закончившийся корниловский мятеж и круговерть министров Временного Правительства. В самом начале адъютант Александра Михайловича начал было с экрана бегло конспектировать фамилии, но я достал из папки несколько скрепленных листков.

– Не надо беспокоиться, Ваше Императорское Высочество, здесь все фигуранты безобразий, происходивших в России с февраля по март семнадцатого.

– Премного благодарен, Михаил Васильевич! – хриплым голосом произнес Великий Князь, придавив злосчастные листки рукой, будто они могли убежать.

Миновал октябрь семнадцатого, на который Императорские Высочества взирали уже с некоторым отупением, и наступил восемнадцатый год – с переездом правительства в Москву, Брестским миром и началом Гражданской войны. И появилась сцена из фильма «Романовы – венценосная семья» – ипатьевский подвал! Ряд фотокарточек с членами царской семьи, последняя – Михаил Романов, потом надпись: – «…а также двадцать миллионов погибших на фронтах братоубийственной бойни, в подвалах большевистских чрезвычаек и белых контрразведок, умерших от голода и холода в лишенных снабжения городах. Два миллиона покинувших родину и эмигрировавших во все страны мира – от Франции, Германии и Маньжурии до САСШ и Уругвая».

Все, конец первой части.

– Раз после всего этого России больше не было, так значит, вы из этих? – хрипло спросил Великий Князь Александр Михайлович.

– И нет, Ваше Императорское высочество, и да… Убить Россию не под силу каким-то выродкам, ранить и сильно ослабить – это да, но не убить. Постепенно империя возродилась из руин, но это была уже империя под другим знаменем, с другим гимном и девизом. Но это была все же пусть и Красная, но Империя, и у нее был свой Красный Император масштаба Петра Первого или Ивана Грозного. Но об этом чуть позже, во второй части, а пока… Евгений Петрович, как самый младший, не сочтите за труд, в погребце антидепрессант и посуда. Господам офицерам коньяк, а даме – кофейный ликер.

– Как это так может быть, что «и да, и нет»? – удивился Великий Князь Михаил, залпом выпив коньяк.

– Оставь, Мишкин, потом! – Резко отмахнувшись от младшего Романова, Александр Михайлович повернулся ко мне: – Скажите, – он почти кричал, – как такое могло произойти?

– Не кричи, Сандро! – вмешалась в разговор Великая Княгиня Ольга. – Ты вспомни, сколько всего есть Романовых, а сколько из них служат? Ты, Михаил, Николай Николаевич, дядя наш генерал-адмирал, да и то тот не служит, а лишь пребывает в должности.