Пушкарь (сборник)

Поперек груди его разошлась одежда, грудь обильно окрасилась кровью, но рана оказалась поверхностной, разбойник лишь ругался, но на ногах стоял уверенно, не подходя близко, выжидал удобного момента. Тот, что с саблей, кинулся на меня, размахивая ею перед собой и делая массу ненужных движений. Эге, дружок, сабля-то у тебя есть, но нет фехтовальной школы. Привык нападать на безоружных путников, и сейчас пытался убить меня, полагаясь только на силу и саблю. Попробуем пофехтовать. Я нанес удар спереди, разбойник легко его отбил, серия ударов слева и справа. Не могу достать, даже с учетом, что разбойник не силен в фехтовании; тяжелая сабля имеет преимущество.

Я провел еще одну серию ударов, отогнав разбойника, резко обернулся – второй подкрался уже близко и готов был ударить ножом в спину. Он бросился на меня, я рефлекторно выставил шпагу перед собой, и он сам напоролся на нее. Лезвие почти по самую гарду вошло в живот, и противник, побледнев, стал медленно падать. Вырвав шпагу из его живота, повернулся. Очень вовремя! Тот, что с саблей, бежал ко мне, лицо его мне не понравилось – уж очень зверское выражение, – решил прикончить, видя конец своих товарищей. Мне стоило большого труда отбивать удары сабли, один из его ударов все-таки достиг цели. На левом предплечье рукав набух кровью, боли я пока не чувствовал. Удар, еще удар, искры сыпались, а вот еще одного сильного удара моя шпага не выдержала, и с жалобным звоном сломалась в рукоятке. Я стоял с рукояткой в руке, на мгновенье растерявшись – пистолет разряжен, шпага сломана, ножей с собой нет. Оставалось только позорно убегать или с честью умереть.

Противник злорадно оскалился и сделал шаг вперед. Вдруг лицо его исказилось, и он начал заваливаться навзничь. За ним стоял помощник кучера, держа в руке окровавленный нож. Вовремя, очень вовремя, когда я уже не чаял остаться в живых. Подскочив к разбойнику, я вырвал саблю из его рук и, размахнувшись, отрубил голову. Горячка боя уходила, мышцы ног сделались ватными, я уселся на землю. Голова слегка кружилась, в ушах слышался звон.

Я посмотрел на свою руку – рукав обильно пропитался кровью, она капала на землю. Из дилижанса, видя, что бой окончен, боязливо озираясь, выходили пассажиры. Я слабо махнул рукой, завидев Норму. Она подбежала и принялась причитать.

– Из кофра наверху кареты дай чистые холстины, там есть.

Норма, как кошка, взлетела на крышу, распотрошила кофр, нашла перевязочные материалы. Помогла освободиться от верхней одежды. Я осмотрел рану – глубокий линейный порез, почти до кости, но кость не задета, крупные сосуды целы. С помощью Нормы я перевязал себя и, опираясь на руку Нормы здоровой рукой, встал.