Пушечный наряд

Как звать вас, отче?

– А в Казани знаете где искать, кто похитил сына?

– Подсказали прихожане – у кого узнать можно, тем и утешаюсь.

– Язык татарский знаете ли?

Священник покачал головой. М-да, придется ему помочь.

– Долго ли еще стоять будем?

– Как только вода чуть сойдет, да бревна, сучья и прочий мусор проплывет с верховьев, – думаю, еще пару дней.

– Тогда схожу в местный храм, помолюсь, да с местным настоятелем посоветуюсь. Я ведь не местный, мой храм верстах в семидесяти отсюда.

– Да как же вы добрались, отец Никифор?

– Пешком, сын мой, дороги развезло, не проехать подводой.

Мы попрощались. Вечером, пока не смерклось, я собрал на палубе всю команду.

– Други мои! Мы идем в обратный путь. Поход был удачным, на прииске нам повезло, и удалось добыть толику самоцветных камней. Думаю, пришла пора по чести разделить добытое.

Одобрительный гул был мне ответом.

Я вынес из каюты оба мешочка с каменьями, высыпал на стол. Матросы, как завороженные, уставились на камни. Они не производили никакого впечатления – серые, тусклые, какие-то пыльные.

– Как я и обещал, половину мне, другую половину – поровну среди всех, включая охранявших судно. Так? – Из окруживших меня людей раздались недружные выкрики согласия. Началась дележка. Я выбирал из общей кучи два одинаковых камня, один клал в свой мешок, другой на край стола. Когда добыча была поделена пополам, я увязал свой мешочек, разделил оставшуюся часть по числу членов команды.

– Вот теперь делите сами, выбирайте двоих, кому вы доверяете.

Матросы решили доверить боцману и Глебу, нашему кашевару на прииске. Глеб отвернулся от стола, боцман рукой показывал на кучку камней, а Глеб выкрикивал имя члена экипажа. Названный подходил, забирал свою долю. Все было по-честному. Кто-то прятал камни в карман, кто-то завязывал в узелок, кто-то отходил к борту и тер камни о сукно рукава. Каждому досталось по десять-двенадцать камней, в зависимости от размера. Я стоял у борта, наблюдая за дележкой. Ко мне подошли сразу несколько человек.

– Капитан, ты человек опытный, скажи, за одну долю что купить можно?

– Если продать необработанные, то деревню, вместе со всей живностью, коли обработать – то можно дом каменный в городе, да еще немного на жизнь останется.

Народ ахнул; хоть и подошло немного, но остальные держали ушки на макушке и ловили каждое слово. Никто раньше не держал в руках изумрудов и не знал им цены. Каждый из них, по местным меркам, теперь был богатым человеком.

Сразу же на палубе возникло несколько групп, бурно обсуждавших, куда они вложат такие деньжищи, как будут жить дальше. Свалившееся на них богатство оглушило, вызвало в душах смятение и радость. Я улыбался, наблюдая за ними, – ну дети, право слово.