Пурпурная Лилия, или Сломай меня, если сможешь

Мы будем биться под специальным куполом. Его магия не позволит никому умереть, хотя от серьёзных ран не защитит.

Они — боевые маги. Толку, что первокурсники. В условиях реального боя у них огромное преимущество. Ударная сила наших плетений несопоставима, к тому же, их будет четверо.

Сегодня я застала их врасплох, на моей стороне был эффект неожиданности.

А впрочем… Есть у меня ещё козырь!

За годы обучения я разработала несколько уникальных плетений, способных пробивать любые щиты. Именно они помогли мне быстро нейтрализовать защитные амулеты Джаренни и его друзей. Они же выручат и на Суде Чести.

— Я согласна. Но мне нужно потренироваться и отработать несколько тактик. Поможешь?

— Разумеется, — усмехнулся отец. — Если с этим закончили, я хотел бы обсудить твою ситуацию с Лейком. Ты всерьёз настроена разорвать помолвку?

ГЛАВА 3.5

— Ты ведь сам учил не давать второго шанса, — тяжело вздохнула.

Этот совет имел богатую историю.

Отец был не просто командиром, но и создателем Ордена Жнецов смерти. Он разработал уникальную систему сложнейших тренировок, позволяющих выработать абсолютную устойчивость к губительной магии Хаоса.

Его и тех, кто последовал за ним, вначале называли смертниками и безумцами. Ведь во время прорывов чудовищ они входили прямо в Раскол. Расчищали подходы к порталу, чтобы другие маги сумели закрыть его.

Жнецы удерживали орду безумных тварей, принимая основной удар на себя и не позволяя монстрам вырваться наружу. Каждый раз они шли на смерть, и шансы на успех напрямую зависели от того, как сработает каждый маг из отряда.

Они должны были сражаться единым фронтом, прикрывая и страхуя друг друга. Одна ошибка, одно предательство могли стоить жизни всем. А смерть, как известно, не дает второго шанса.

Поэтому отец и учил не подпускать близко тех, с кем ты не готов войти даже в Раскол. И никогда не прощать предательства.

Тот, кто хоть раз поставил свою шкуру выше других, не заслуживает доверия.

— Лейк… поступил чудовищно, — добавила, задумчиво покрутив в руках опустевшую чашку, — я смогу этого ни забыть, ни простить. Хотя… чувствую себя странно. Мне противно от его поступка, но не больно от расставания. А ведь я была уверена, что люблю его! Верила в это…

— Скажу больше, ты заставила поверить в это даже меня, — скривился отец.

Он не переносил Вальтера, но никогда не распространялся о причинах. А может я просто не была готова услышать правду?

— Вальтер будто в один миг изменился. Кажется, что раньше я знала другого мужчину…

— Рей, знаешь, как его называют Жнецы и Ловчие? — неожиданно спросил отец.

— Алмазный рыцарь, — нахмурилась, припоминая его прозвища, — Белый Страж…

— Гадюка победы. И слова: где Лейк, там победа — они не про героизм.