Пуля с Кавказа

Видимо, потому, что, как я только что сказал, богосцы поддерживают отношения с шайтаном. Они оседлали хребет и соединяют через перевал два горских союза: Дидо и наш Антль-Ратль. Но сами при этом держатся особняком и не входят ни в один союз. Вах, нехороший народ! Когда нам случается проходить мимо богосца, мы, анцухцы, плюём ему вслед и говорим: «Твои козни пусть ходят за тобой!». Это лучший способ защититься от их колдовства!

– Я понял и сделаю так же, когда увижу этих людей. Скажи, а слышал ты про шайку абреков, что обитает где-то за волшебной горой? Их главари – Малдай из Бахикли и старик в жёлтой чалме, называющий себя Языджи-Али. Но на самом деле он русский дезертир.

Старый мазум прикрыл глаза веками, на которых уже не осталось ресниц, и надолго замолчал. Потом словно проснулся, открыл глаза и, пристально глядя на подполковника, сказал по-русски:

– Да, эти люди скрываются за волшебной горой. Никто не укажет тебе, где именно их лагерь. Слишком опасно. Ищи сам.

Таубе встал, вежливо поклонился хозяину и сказал:

– Завтра после первого намаза проводники пусть будут здесь. И фураж на три дня.

Фейруддин-эффенди опять прикрыл глаза, чуть повёл бровью. Джигиты споро ухватились за концы ковра и вынесли аксакала из кунацкой.

Глава 22

На перевале

Утром следующего дня, отдохнувшие и пополнившие запасы, люди Таубе выступили из аула. Два угрюмых анцухца указывали им путь. Сначала тропа вела вверх, и уже через три часа отряд вошёл в значительный аул Мекдатль. За своей стеной он объединял до двадцати тухумных кварталов. Немного переведя дух и сменив проводников, снова двинулись в гору. За время, что стояли в ауле, войсковой старшина успел напиться чернее государевой шляпы… Когда Таубе попробовал сделать ему внушение, Артилевский глупо икнул и сказал, глядя на барона дерзкими пьяными глазами:

– Извините-с, но не смог!

– Что не смогли, Эспер Кириллович?

– Пр… как его? Присутствие сохранить. Да! Этого… духа, вот! Тяжело, знаете ли. Казаки за спиной шепчутся, предателя угадывают. Тяжело… А я… я…

Тут Артилевский шмыгнул носом, словно обиженный ребёнок.

– А я пр… предчувствие имею. Что не вернуться мне с этой чертовой горы, как пить дать. Пить дать, вот.

– Почему же, Эспер Кириллович? Что ещё за ерунда? Вы же опытный, бывалый офицер; столько переделок прошли.

– Не знаю, – ответил вдруг войсковой старшина совершенно трезвым голосом. – Но не вернусь. Страшно, барон. Я ведь не трус. Дважды ранен. Гуниб брал, Карс штурмовал, и никогда так не переживал, как сейчас. Из-за дюжины поганых абреков…

Таубе велел привязать Артилевского покрепче к седлу и смотреть за ним повнимательнее.