Пуля для карателя

Издавали листовки, агитировали людей, создавали разветвленную подпольную сеть. Фашистам гадили, но в меру, чтобы не вызвать ответные действия с массовыми казнями. И вдруг восстание — как снег на голову. Кольцо мятежников вокруг Жолибожа — плюс внешнее кольцо, из карателей. Коммунисты-подпольщики — враги и для тех, и для этих. Как-то выкручивались, ушли в глухое подполье (и в буквальном смысле), слали нарочных за кордоны, прося вытащить — какой от них прок в этом подполье? К тому же Фабиуш Крынкевич (самый молодой в этой парочке) был близким родственником Петра Ярошевича — заместителя командующего 1-й Польской армии по политчасти.

Но самое неприятное — а Таврин об этом точно знал — заключалось в том, что и Крынкевич, и Хаштынский находились под наблюдением СД! Сыскари их вычислили, но до определенного момента не брали — использовали как «живцов». Пару дней назад именно так и было, Уде хвастался, что поляки-коммунисты в Жолибоже под колпаком, и полицейские, выдающие себя за участников восстания, их благополучно пасут, ожидая приказа. Дураков в СД определенно не держали. Каляжный направился за этой парочкой — очевидно, поляки, идущие с ним, знали лазейки, и подпольщики им доверяли. Скорее всего, подпольщиков уже накрыли, группу Каляжного — тоже…

Или нет? Застряли, задержались, погибли по дороге? Задание у Каляжного ответственное, от выполнения зависит многое. Таврин должен помочь либо удостовериться, что для участников операции все кончено. Он не имеет права переходить линию фронта, когда товарищи в беде…"

"К тому же он лично знал Михаила Каляжного. Росли в одном воронежском дворе, гоняли мяч, вместе бежали от милиционеров, когда неудачно слазили в окно одного неприятного нэпмана, нарвавшись на толстую супругу последнего… Вместе призывались в армию, потом судьба разбросала. Встретившись после боя у Западного Буга, долго хлопали глазами, прежде чем обнялись, не могли поверить, что мир настолько тесен. В сопливом возрасте даже за одной девчонкой ушивались! Правда, не полюбила барышня никого из них, предпочла дворового жигана, грозу района, который впоследствии погорел на неудачном «гоп со смыком», отправился за 101-й километр на долгие казенные хлеба. А девчонка пошла по рукам, да так и сгинула в ростовских «малинах». После памятного боя несколько раз пересекались, разговаривали, вспоминали молодость, утрясли вопрос, кому и что передать, если одного из них убьют, пару раз даже выпили по чарке. Нет, он должен вытащить товарища из дерьма…

Оставался еще один нерешенный вопрос. Во всех его начинаниях за последние четыре месяца чувствовалась незримая поддержка помощника. Центр предупреждал: тебя подстрахуют, есть один товарищ в расквартированных по Варшаве структурах.