Пуля для карателя

Ковальскому понравилось, что недавно проделал Иван, — и он лихо метнул в него нож! Самое поразительное — что попал, правда, рукояткой. Последняя со всей дури ударила в лоб. Бросок был настолько силен, что на лбу рассеклась кожа, и мгновенно, словно лампочка, вспыхнул синяк. Эсэсовец повалился обратно и пока соображал, что произошло и на каком он свете, Ковальский уже начал его душить. Шея у солдата была тоньше, чем у часового на воротах, да и сам он пребывал в мути — дело не затянулось. Тряслись ноги, замедлялась амплитуда движений…

Запыхавшиеся, обливаясь потом, они вывалились обратно в коридор. Маша ждала там с обнаженным пистолетом.

— Прошли проверку? — с усилием сглотнула она.

— Неплохо, — кивнул Иван, — только по физкультуре незачет… — и затрясся в каком-то утробном замогильном смехе."

"Из соседнего помещения на цыпочках выбрался Джерри Кембл с загадочной физиономией. Он осторожно прикрыл за собой дверь, словно боялся разбудить того, кто остался в комнате, и как-то застенчиво посмотрел на Ивана.

— Все в порядке? — спросил майор.

Джерри молча кивнул.

— Проверять не надо?

Англичанин помотал головой, облизнул губы. Ладно, попробуем поверить… Скользили дальше, к лестнице. Слева коридор и еще одна лестница — наверх, туда, где в прежней жизни мирные варшавяне приобщались к таинству синематографа. Там нет никого, все внизу… Иван спускался в полумрак, держась за продольные поручни, врезанные в стену. Что там внизу? Полная глушь, и охрана не слышала, что творится наверху? Или все поняли и ждут? Ровная площадка, короткий участок стены, отблески света где-то вдали, откуда доносилось монотонное бухтение. Он вышел на свет… Автоматчик восседал на стуле, забросив ногу на ногу, с наслаждением затягивался какой-то черной тонкой сигаретой. По пространству струился грубоватый, но терпимый запах недорогих сигар. Второй прохаживался за его спиной по коридору. Оба сделали круглые глаза — подвалы глубоко под землей, и они ничего не слышали! Иван выстрелил из «Люгера» — почти в упор! Этот пистолет не так грохочет, как прочие. Ценитель сигарилл (и где достал, интересно?) повалился вместе со стулом, получив две пули в грудь. Второй сбросил с плеча автомат, но схватился за живот, сделал страдальческое лицо, рухнул — сначала на колени, потом ничком…

Еще одну пулю в дверной замок — некогда искать ключи, да и хуже не будет. Снова лестница, еще глубже, спуск загибался по окружности. Единственная лампочка на все помещение. Не подвалы старого доброго Средневековья, но все же — приятного мало… Духота, сырость, плесень на стенах… Подвалы обустроили, разделили пространство у дальней стены на несколько клеток, в каждой ворохи мешковины, какие-то люди… Они ворочались, вставали на колени, слепо щурились.