Пуля без комментариев

"

"Вполне возможно, что для проведения операции ее пригласили из другого города. Или она жила где-то рядом с Игорем, и он несколько раз видел ее, но в другом обличии, загримированную, в парике. Словом, Ефремов взглянул на разведчицу и тут же забыл, как она выглядит.

– Не отставать! – скомандовал он бойцам, которые и так не отходили от него ни на шаг.

При появлении оперативников девушки в приемной Козодоева вздрогнули. Рыженькая Аня ничего не поняла, а Марина побелела как смерть. Она сразу же догадалась, что сейчас наступит катастрофа, жестокая и неотвратимая.

Игорь рывком открыл дверь, ворвался в кабинет Козодоева, подскочил к нему и закричал:

– Руки на стол!

Козодоев-младший в момент появления оперативников сидел за рабочим столом и размышлял о предстоящем лечении нехорошей болезни. Переход от гонореи к реалиям в своем кабинете дался ему нелегко. Он тупо и отрешенно, как рыба в аквариуме, посмотрел на оперативников и остался недвижим.

– Руки на стол! – повторил Ефремов. – Живее, сволочь, пока мы тебя прессовать не начали. Ну, что ты замер, подонок? Мозги склеились?

Боец группы захвата по кличке Ветерок зашел к Козодоеву сбоку, силой положил его руки на стол. Второй боец сдвинул их вместе и защелкнул на запястьях наручники.

В тишине, наступившей после этого, Ефремов отчеканил:

– Козодоев, вы арестованы за совершение убийства гражданина Бурлакова!

– Было бы за что! – меланхолично, словно дело касалось не его, проговорил Сергей.

Потом он много раз спрашивал себя, что эти слова означали, но ответа не находил.

Боец Ветерок рывком выдернул Козодоева из-за стола и поволок к выходу. Ефремов с каменным лицом шел следом.

В приемной он остановился и сказал Ане:

– Гражданин Козодоев арестован за совершение убийства. Первый допрос его будет проведен сегодня в помещении ИВС, в четыре часа дня. Если директор СГТС намерен подключить к делу своего адвоката, то мы будем ждать его. Если защитника с вашей стороны не будет, то мы вызовем дежурного адвоката.

– Я… – пролепетала Аня, смутилась и замолчала.

Марина безмолвствовала. Каждое слово Ефремова было для нее пощечиной, расплатой за воскресные откровения.

«Вот так причудливо тасуется колода!» – мог бы сказать по этому поводу булгаковский Воланд.

«Вот так слетают с небес на землю!» – мог бы добавить Ефремов, но уже остыл от секундного триумфа и добивать Марину не собирался.

Она просто перестала для него существовать.

Бойцы вывели Козодоева из здания, остановились на крыльце.

Игорь подошел к арестанту и вполголоса сказал:

– Посмотри на небо. Нынче ясная погода, светит солнце. У нас в Сибири триста дней в году тучи, мрачно, тоскливо. А сегодня солнце! Ты, Сережа, видишь его в последний раз.