Пулевое многоточие

Он походил сейчас на ребенка, которому обещали подарить какую-то дорогую и желанную игрушку, а вместо этого подсунули пустую коробку с ленточкой.

– А ведь наш командированный, кажется, потерял что-то важное! – негромко сказал Гуров, доставая у себя из кармана бумажник, а из бумажника отливающий глянцем кусочек картона. – Кажется, ему не хватает вот этой маленькой штучки. И кажется, без нее он теряет право попасть на корабль. Интересно! А что, если попробовать самому воспользоваться карточкой? Глянуть хотя бы одним глазком! Как вы думаете, ребята? – он обернулся к своим спутникам. – Только нужно соображать быстрее. Если Дроздов пойдет разбираться с администрацией судна, нам туда ход будет заказан.

– Дерзни, Лева! – тут же загорелся Крячко. – Погляди, что там внутри! Не получится, так не получится. А получится – глядишь, найдем верное направление в поисках. Осмотрись там хорошенько, если пропустят. А этого кренделя мы в случае чего придержим.

– То есть как придержите? – встревожился Гуров. – Вы давайте мне без самоуправства!

– Да мы без самоуправства, товарищ полковник! – искренне произнес Кувшинников. – Мы же человека и без самоуправства имеем право слегка придержать, правильно? Документы проверить, например, личность установить. А вдруг он нам на крупного наркоторговца похожим показался?

– Ну, смотрите, не перебарщивайте! – строго насупился Гуров, а потом махнул рукой. – А, была не была! Раз пошла такая пьянка…

– За погляд денег не берут! – радостно поддакнул Крячко.

Гуров повернулся и быстро зашагал к трапу, перекинутому на борт «Олимпии». Поднялся он бодро, стараясь сохранять на лице выражение благожелательности и самоуверенности одновременно. Собираясь на эту операцию, он интуитивно надел свой лучший костюм и галстук и теперь не пожалел об этом.

У сходен его встретил человек, одетый немного странно – его униформа являлась некоей смесью из морской формы и лакейской ливреи. Обилие золоченых галунов на ней сразу заставило Гурова вспомнить какие-то смутные сцены из виденных когда-то оперетт. На лице у речника-лакея были написаны внимание и подобострастие. Он смотрел на Гурова так, словно ожидал от него какого-то откровения.

– Добрый день! – небрежно сказал Гуров, помахивая перед его носом карточкой. – Могу я занять свою каюту?

Это была чистой воды импровизация. До конца Гуров не был уверен, что речь идет о каюте и вообще об этом теплоходе.

Встречающий деликатно забрал у Гурова карточку, внимательно ее осмотрел и поднял глаза.

– Господин у нас зарегистрирован как… – негромко спросил он.

– Дроздов Сергей Константинович, – ответил Гуров. – Какие-то проблемы?

– Ну что вы! – вежливо ответил служащий. – Абсолютно никаких.