Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью (СИ)

Поэтому, не поворачиваясь к нему, прохожу вглубь помещения и сажусь на стиральную машинку, рядом с душевой.

– Дверь закрой, – прошу тихо.

– Тогда я тебя не услышу.

– Хотя бы наполовину.

– Монашка, – летит с сарказмом. Но дверца всё-таки медленно скользит в сторону. Устремляю взгляд на свои дрожащие пальцы, собираюсь с мыслями и боюсь озвучить главный вопрос.

Вдох-выдох.

– Что ты сказал в интервью? Ты согласился на бой?

Надежда. Во мне теплится долбаная надежда.

– Своё решение я озвучил до того, как ушёл на встречу.

И тут же она гаснет, как спичка от сильного дуновения ветра.

– И ты не передумал, пока ехал?..

– Я не меняю своих решений, – отвечает твёрдо. В этом он прав... И не раз доказывал это. В конце концов, из-за его глупого принципа мы расстались, а мне пришлось соврать об аборте. – А интервью выйдет завтра. Посмотришь, лень пересказывать, ничего интересного.

– А ты о себе подумал? – наконец, выдаю то, что тревожит меня больше всего на свете. Его здоровье. Его состояние. – Разве ты справишься? В прошлом, уверена, ты безусловно бы победил, но сейчас… Леон, давай будем честны, ты не был на ринге больше… полугода?

Я не знаю точно. Не следила ведь за ним.

– Год.

– Ещё лучше… – отчаянно постанываю, разведя руки, что тут же падают плетьми на колени.

– У меня есть неделя, чтобы подготовиться. Форма у меня та же, а сноровка… Вспомнится со временем. Тело – механизм. Ты можешь забыть, а оно помнит.

– Ты слишком самоуверен.

– А ты в меня не веришь.

– Верю! – недовольно восклицаю, машинально поворачиваясь к нему. – Просто…

Закусываю губу. Если произнесу вслух, ничего ведь не случится?

Дверь кабины открывается, демонстрируя задумчивую физиономию Новака. Его мокрый ёжик, капельки воды, стекающие по лицу и всему телу.

– Волнуешься? – спрашивает, выключив воду.

– Да, – говорю честно в тишине. Слово отскакивает от каждой стенки, отбиваясь эхом о плитку. – Я и раньше считала, что твоё увлечение пропитано жестокостью. Переживала за тебя.

Хотела, чтобы он ушёл из бокса. Но для него это было смыслом жизни, из-за чего мы нередко спорили. В итоге, я приняла его увлечение и карьеру со сжимающимся до боли сердцем. А тут… меня буквально разрывает изнутри. Хочется обнять его, схватить в свои тиски. И никуда не пускать.

Ей-богу, в день боя я готова подсыпать ему лошадиную дозу снотворного. Но потом он возненавидит меня. Зато будет целым?..

– Ради этих слов и по морде получить не жалко, – говорит на полном серьёзе, выходя из душа и хватая полотенце, которым наконец-то прикрывается, повязав вокруг бёдер. Мой выдох раздаётся на всю ванную комнату.

– Идиот, – буркнув, прикрываю глаза. Легче от этого разговора не стало. – А что насчёт опеки? Тебя ведь не лишат прав?

Вдруг ощущаю прохладные и сильные пальцы на своих коленях.