Эркюль Пуаро

Да и не могла же она мне сказать, что вечером ее собираются ограбить и убить, правда?

– Существуют причинно-следственные связи, – заявил Пуаро.

Миссис Везерби наморщила лоб:

– Я не вполне вас понимаю.

– Может, мне и самому не все ясно... пока. Ведь пробиваться к свету приходится через тьму... Миссис Везерби, а воскресные газеты вы читаете?

Ее голубые глаза широко распахнулись.

– О да. Конечно. Мы получаем «Обсервер» и «Санди таймс». А почему вы спросили?

– Да так, из любопытства. Миссис МакГинти выписывала «Санди Комет» и «Ньюс оф зе уорлд».

Он смолк, но комментариев не последовало. Миссис Везерби вздохнула и прикрыла глаза. Потом сказала:

– Да, печальная история. Этот ее кошмарный жилец. Мне кажется, он был слегка не в своем уме. И ведь вроде бы человек образованный. Но это еще хуже, правда?

– Вы так считаете?

– Ну да... считаю. Такое зверское убийство. Секачом по голове. Брр!

– Орудие убийства полиция не нашла, – счел нужным напомнить Пуаро.

– Надо полагать, выкинул в пруд или еще куда.

– Они все пруды обшарили, – сообщила Дейрдре. – Я сама видела.

– Дорогая, – взмолилась ее мать, – не нагоняй на меня тоску. Ты же знаешь, я терпеть не могу подобных разговоров. У меня от них голова раскалывается.

Тут Дейрдре накинулась на Пуаро.

– Хватит вам про это, – зашипела она. – Ей такие разговоры во вред. Она жутко чувствительная. Даже детективы читать не может.

– Приношу извинения, – сказал Пуаро. Он поднялся. – У меня есть лишь одно оправдание. Через три недели человека должны повесить. И если он невиновен...

Миссис Везерби приподнялась на локте. В голосе ее появились визгливые нотки.

– Как это «невиновен»? – вскричала она. – Еще как виновен!

– Я в этом не уверен, – покачал головой Пуаро.

Он быстро вышел из комнаты. Уже почти спустился, когда на лестнице появилась Дейрдре. В холле она его догнала.

– Что вы хотели этим сказать? – спросила она.

– То, что сказал, мадемуазель.

– Да, но... – Она смолкла.

Пуаро тоже молчал.

Дейрдре Хендерсон медленно проговорила:

– Вы расстроили мою маму. Она терпеть не может всякое такое... грабежи, убийства... насилие.

– Наверное, она была сильно потрясена, когда узнала, что убили женщину, которая приходила в ее дом.

– Ну да... да, так и было.

– Она была совсем разбита... да?

– Она ничего не желала про это слышать... Мы... я... мы стараемся уберечь ее от всякого такого. От всяких зверств.

– А как же война?

– По счастью, на нас здесь не упало ни одной бомбы.

– А вы, мадемуазель, во время войны чем занимались?

– О-о, работала в добровольческом медицинском отряде в Килчестере. И немного крутила баранку – для женской добровольной службы. Далеко уезжать от дома не могла. Кто же с мамой останется? Она и так сердится, что меня долго не бывает дома. В общем, куча проблем.