Эркюль Пуаро

– А он не говорил вам – прошу вас, будьте со мной откровенны, – что знает, где она держит деньги?

Девушка чуть побледнела, но тут же с вызовом вскинула подбородок.

– Представьте, да. У нас зашел разговор о том, что люди перестали доверять банкам, и он сказал, что его домовладелица хранит свободные деньги под половицей. И добавил: «Я спокойно могу их взять, когда ее нет дома». Не то что в шутку, он был не мастер шутить, а так, будто тревожился за нее – что же она такая легкомысленная?

– Ага, – сказал Пуаро. – Это хорошо. С моей точки зрения, разумеется. То есть кража для Джеймса Бентли – это скрытое действие за чьей-то спиной. Ведь он мог бы сказать и по-другому: «Однажды кто-нибудь из-за этих денег даст ей по голове».

– В любом случае он не мог говорить об этом всерьез.

– Конечно. Но в разговоре, пусть легком и бездумном, наружу обязательно выходит ваша суть – что вы за человек. Умный преступник держит рот на замке, но умный среди преступников – большая редкость, обычно они тщеславны и болтливы, в итоге большинство из них удается поймать.

Мод Вильямс резко бросила:

– Но ведь кто-то эту старушку убил.

– Безусловно.

– Кто же? Вам это известно? Вы до чего-то додумались?

– Да, – снова солгал Эркюль Пуаро. – Кое до чего я уже додумался. Но нам предстоит пройти длинный путь.

Девушка посмотрела на часы:

– Мне пора. У нас перерыв – всего полчаса. Этот Килчестер такая дыра, ужасное захолустье... Раньше я работала только в Лондоне. Позвоните, если понадобится какая-то помощь... настоящая помощь, понимаете?

Пуаро достал одну из своих визитных карточек. Написал на ней «Лонг-Медоуз» и номер телефона.

– Сейчас меня можно найти здесь.

Он не без огорчения заметил, что его имя не произвело на нее никакого впечатления. Что поделаешь, молодежь теперь пошла темная, бок о бок с ними ходят выдающиеся современники, а им и дела нет.

IIIВозвращаясь автобусом в Бродхинни, Пуаро пребывал в более радужном настроении. По крайней мере, хоть кто-то верит в невиновность Джеймса Бентли. И не так уж он одинок на этом свете, как сам о себе думает.

Пуаро мысленно вернулся к своей встрече с Бентли в тюрьме. Она оставила тяжелый осадок. У заключенного даже не заискрилась надежда в глазах, приход Пуаро почти не вызвал у него интереса.

– Спасибо, – вяло сказал Бентли, – только вряд ли мне что-нибудь поможет.

Нет, врагов у него нет, это точно."

"– Откуда взяться врагам, если тебя вообще едва замечают?

– А ваша мама? Может быть, враги были у нее?

– Не было. Все ее любили и уважали. – В его голосе послышалось легкое негодование.

– Как насчет ваших друзей?

– Друзей у меня нет, – ответил, вернее буркнул Джеймс Бентли.

Но тут он был не совсем прав. Мод Вильямс была ему другом.