Эркюль Пуаро

ГЛАВА 2

На минуту-другую воцарилась тишина.

– И вы приехали ко мне, чтобы...

Пуаро не закончил предложения.

Инспектор Спенс поднял голову. Кровь еще сильнее прилила к его лицу. Это было лицо типичного провинциала, маловыразительное, замкнутое, с проницательными, честными глазами. Лицо человека с незыблемыми нравственными устоями, который всегда точно знает, как именно ему надлежит поступить, никогда не спутает добро со злом.

– Я в полиции давно, – сказал он. – Всякого навидался. В людях худо-бедно разбираюсь. Приходилось вести дела и об убийстве – одни простые как дважды два, другие – позаковыристей. Одно известно и вам, мосье Пуаро...

Пуаро кивнул.

– Крепкий был орешек. Пожалуй, без вас мы бы его нипочем не разгрызли. Но докопались-таки до правды, так что и тени сомнений не осталось. И в других случаях, про которые вы не знаете, ясность была полная. Взять Вистлера, он получил свое – и вполне по заслугам. Равно как и бандюги, что застрелили старого Гутермана. Как Верол со своим мышьяком. Трантер, тот выкрутился – но убить-то он убил, точно знаю. Повезло и миссис Кортленд – муж ее был извращенцем, каких поискать, и присяжные ее оправдали. Руководствовались не справедливостью, а чувствами. Такое бывает, никуда не денешься, сердце ведь не камень. А иногда улик не хватает... случается, убийце удается разжалобить присяжных, а то и просто провести за нос – редко, конечно, но не без этого. Иногда адвокат ловко защиту построит либо обвинитель переборщит. В общем, всего этого я нагляделся вдоволь. Но чтобы... – Спенс помахал увесистым пальцем. – Чтобы невинного человека повесили за то, чего он не совершал, – на моей памяти такого не было. И не хочу я, мосье Пуаро, видеть такое правосудие. Тем более, – добавил он, – в Англии!

Пуаро пристально посмотрел на него:

– И вы считаете, сейчас правосудие может оказаться именно таким. Но почему...

Спенс перебил его:

– Предвижу все или почти все ваши вопросы. И готов ответить на них заранее. Это дело вел я. Мне поручили провести дознание, собрать улики. Свою работу я проделал очень тщательно. Собрал все факты, какие мог. И все они свидетельствовали против одного конкретного человека. Все, что у меня набралось, я передал своему начальнику. Дальше я к этой истории касательства не имел. Материалы пошли к государственному обвинителю, а уж он решал, заводить дело или нет. Дело он завел, да иначе и не могло быть при таких уликах. Джеймса Бентли арестовали, предали суду, по всем правилам судили и признали виновным. Улики со счетов не сбросишь, присяжные прекрасно это знают. Да и не скажешь, чтобы они сильно терзались сомнениями. Скорее, его виновность была для них очевидной.

– А для вас – нет?

– Нет.

– Почему?

Инспектор вздохнул. Задумчиво потер ручищей подбородок:"

"– Не знаю.