Эркюль Пуаро

Этот человек уже не был человеком, он был жестоким животным.

– Я убил двоих, – сказал Роули. – Ты думаешь, я остановлюсь перед третьим убийством?

– Роули...

Он уже склонился над ней, его руки схватили ее за горло...

– Я больше не вынесу, Линн...

Его руки стиснули ей горло, комната завертелась, потом все закрыла чернота, звенящая чернота и стало нечем дышать.

Но тут внезапно послышалось покашливание. Чопорное, слегка искусственное покашливание.

Роули прислушался. Его руки ослабили хватку, опустились. Линн упала на пол, как тряпичная кукла.

У самой двери, виновато покашливая, стоял Пуаро.

– Надеюсь, я не помешаю? – сказал он. – Я стучал. Да, право же, я стучал. Но никто не ответил. Я полагаю, вы были заняты?

Атмосфера была напряжена до крайности. Роули дико глядел на Пуаро. Казалось, сейчас он бросится на него, но через несколько мгновений он отвернулся и сказал бесцветным и вялым голосом:

– Вы появились в самый нужный момент. Еще мгновение, и все было бы кончено.

ГЛАВА 16

В грозовую, насыщенную опасностью атмосферу Пуаро внес разрядку, ощущение размеренности и покоя.

– Как чайник – кипит? – спросил он.

Роули тупо ответил:

– Да, кипит...

– Тогда вы не откажетесь приготовить кофе? Или чай, если это быстрее...

Роули повиновался, как автомат.

Эркюль Пуаро достал из кармана чистый носовой платок, намочил его в холодной воде, выжал и подошел к Линн.

– Вот, мадемуазель, если вы обвяжете его вокруг шеи... Вот так... Да, вот английская булавка. Увидите, это сразу облегчит боль...

Хриплым шепотом Линн поблагодарила его. Кухня в «Высоких ивах», Пуаро, хлопочущий вокруг нее, – все казалось ей кошмаром. Она чувствовала себя совсем разбитой, горло мучительно болело. Шатаясь, она поднялась на ноги, и Пуаро осторожно довел ее до кресла и усадил.

– Вот так, – сказал он и через плечо спросил: – Кофе?

– Готов, – ответил Роули.

Он принес кофе. Пуаро налил чашку и подал Линн.

– Послушайте, – сказал Роули. – Я думаю, вы не поняли. Я пытался задушить Линн.

– Ну-ну... – произнес Пуаро огорченно.

Казалось, его расстроила бестактность Роули.

– На моей совести две смерти, – сказал Роули. – Это была бы третья, если бы не появились вы.

– Давайте будем пить кофе, – предложил Пуаро, – и не говорить о смерти. Эта тема неприятна мадемуазель Линн.

– Бог мой! – Роули изумленно глядел на Пуаро.

Линн с трудом глотала кофе. Он был горячий и крепкий, и вскоре горло стало меньше болеть; кроме того, кофе подкрепил ее.

– Ну вот, теперь лучше, да? – спросил Пуаро.

Она кивнула.

– Теперь мы можем разговаривать, – продолжал он. – Я, впрочем, имею в виду, что говорить буду я.

– Что вам известно? – с трудом произнес Роули. – Вам известно, что я убил Чарльза Трентона?

– Да, – ответил Пуаро. – Я уже давно это знаю.

В это время дверь распахнулась.