Эркюль Пуаро

Роули носил ей яйца и масло из «Высоких ив». По-моему, один только Роули из всех нас ей симпатичен. Она поблагодарила его и сказала, что он всегда к ней добр. И правда: Роули добрый.

– Есть люди, – сказал Пуаро, – к которым испытываешь большую симпатию, большую жалость, люди, которым приходится нести слишком большую тяжесть. Розалин Клоуд мне очень жаль. Если бы я мог, я бы помог ей. Даже сейчас, если бы она согласилась меня выслушать... – С внезапной решимостью он поднялся. – Послушайте, мадемуазель, – сказал он, – пойдемте в Фарроубанк.

– Вы хотите, чтобы и я пошла с вами?

– Если вы готовы быть великодушной и отзывчивой.

– Да, я готова! – воскликнула Линн. – Конечно, готова!

ГЛАВА 13

Минут через пять они уже подходили к усадьбе Фарроубанк. Подъездная аллея извивалась по склону между тщательно подобранными купами рододендронов. Ни забот, ни затрат не жалел Гордон Клоуд, чтобы сделать Фарроубанк нарядным и пышным.

Горничная, которая открыла им дверь, казалась удивленной и была очень не уверена, что миссис Клоуд их примет.

– Мадам еще не вставала, – сказала она.

Однако же ввела их в гостиную и пошла наверх сообщить о приходе гостей.

Пуаро оглянулся. Он сравнивал эту комнату с гостиной Фрэнсис Клоуд. Та была уютна и отражала характер хозяйки. А гостиная в Фарроубанке была безлика, говорила только о богатстве, слегка облагороженном хорошим вкусом. Об этом позаботился Гордон Клоуд: всё в комнате было превосходного качества и отлично выполнено, но ни в чем не проявлялся вкус самой хозяйки. Казалось, эта комната не принадлежит Розалин. Она жила здесь, в Фарроубанке, как мог жить иностранный турист в «Ритце» или «Савойе».

«Любопытно, – подумал Пуаро, – а другая...»

Линн прервала нить его размышлений, спросив, о чем он думает и почему у него такой хмурый вид."

"– Говорят, мадемуазель, что грех искупается смертью. Но мне кажется, иногда за грех можно расплачиваться и роскошью. И легче ли такое наказание – быть оторванной от привычной жизни? А когда она промелькнет вдали, путь к ней уже прегражден...

Он остановился. Горничная, отбросив всю свою чопорную сдержанность и став просто пожилой испуганной женщиной, вбежала в комнату и, заикаясь, давясь словами, проговорила:

– О мисс Марчмонт... о сэр... хозяйка... наверху... ей очень плохо... она не отвечает, я не могла разбудить ее, а рука ее совсем холодная...

Круто повернувшись, Пуаро выбежал из комнаты. Линн и служанка последовали за ним. Он мчался наверх, на второй этаж. Горничная указала на открытую дверь прямо перед лестницей.

Это была большая нарядная спальня. В открытые окна ярко светило солнце, освещая дорогие ковры на полу.

В широкой резной кровати лежала Розалин. Казалось, она спала...