Эркюль Пуаро

– Но у меня несерьезное настроение, – запротестовала Вера. – Эта la petite[60] Алиса, она всегда такая серьезная, и, entre nous[61], я нахожу это очень скучным. Мой бедный Ники, какая ему от этого радость? Никакой.

– Я отношусь к вам с большой симпатией, – невозмутимо продолжал Пуаро, – и не хочу, чтобы вы попали, как говорится, в переплет.

– Но это же абсурд, то, что вы говорите! Я – на вершине мира, деньги текут рекой...

– Вам принадлежит этот клуб?

Взгляд графини стал несколько уклончивым.

– Конечно, – ответила она.

– Но у вас есть партнер?

– Кто вам это сказал? – резко спросила графиня.

– Ваш партнер – Поль Вареско?

– О, Поль Вареско! Что за странная идея?

– У него плохая, криминальная биография. Вы знаете, что ваш клуб посещают преступники?

Графиня рассмеялась:

– Вот слова bon bourgeois![62] Естественно, знаю! Разве вы не понимаете, что в этом половина привлекательности клуба? Эти молодые люди из Мейфэра – им надоело видеть рядом себе подобных в Вест-Энде. Они приходят сюда и встречают преступников: вора, шантажиста, мошенника – может быть, даже убийцу, человека, о котором на следующей неделе напишут в воскресных газетах! Это интересно; им кажется, что они видят жизнь! Так же, как и успешный человек, всю неделю торгующий бельем, чулками, корсетами. Как это отличается от его респектабельной жизни и его респектабельных друзей! А дальше еще интереснее: у столика, поглаживая свои усы, сидит инспектор из Скотленд-Ярда – инспектор во фраке!

– Значит, вы это знали? – мягко спросил Пуаро.

Их глаза встретились, и Вера улыбнулась:

– Mon cher ami, я не так проста, как вы, по-видимому, думаете!

– Вы также торгуете здесь наркотиками?

– О нет! – резко возразила графиня. – Это было бы мерзко!

Пуаро смотрел на нее несколько мгновений, потом вздохнул.

– Я вам верю, – сказал он. – Но в таком случае тем более необходимо, чтобы вы сказали мне, кому в действительности принадлежит этот клуб.

– Мне! – отрезала она.

– На бумаге – да. Но за вами стоит кто-то другой.

– Знаете, mon ami, вы слишком любопытны. Правда, он слишком любопытен, Дуду?

Ее голос на последних словах превратился в воркование, и она бросила утиную косточку со своей тарелки большой черной собаке, которая поймала ее, свирепо щелкнув челюстями.

– Вы так называете это животное, – спросил Пуаро, отвлекаясь от темы.

– C'est mon petit[63] Дуду.

– Просто смехотворно дать ему такое имя!

– Но он такой милый! Это полицейский пес! Он умеет делать все-все... Погодите!

Русакова встала, огляделась вокруг и внезапно схватила тарелку с большим сочным стейком, которую только что поставили перед клиентом на соседний столик. Подошла к мраморной нише и поставила тарелку перед псом, одновременно произнеся несколько слов по-русски.

Цербер смотрел прямо перед собой. Стейка словно не существовало.