Эркюль Пуаро

– Сейчас жить в Испании не слишком приятно, – заметил полковник Джонсон. – А теперь, миссис Ли, мы хотели бы услышать ваш рассказ о разговоре в комнате старого мистера Ли.

– Прошу прощения, – извинился Пуаро. – Я вас отвлек.

– Окончив говорить по телефону, – начала Хильда, – мой свекор окинул нас взглядом, засмеялся и сказал, что мы все выглядим очень мрачно. Потом он добавил, что устал и хочет рано лечь спать, и попросил не беспокоить его после обеда, так как хочет на Рождество быть в хорошей форме. После этого... – она сдвинула брови, напрягая память, – мой свекор заметил, что только большая семья может по-настоящему оценить Рождество, и заговорил о деньгах. Он сказал, что в будущем содержать этот дом станет куда дороже, поэтому Джорджу и Магдалине придется экономить, и посоветовал Магдалине самой шить себе платья. Боюсь, что идея была несколько старомодной. Неудивительно, что это ее рассердило. Свекор добавил, что его жена хорошо управлялась с иглой.

– И это все, что он о ней сказал? – спросил Пуаро.

Хильда покраснела:

– Он сделал пренебрежительное замечание насчет ее ума. Мой муж очень любил свою мать, и это сильно его расстроило. А затем мистер Ли вдруг стал кричать на всех нас. Он сам себя взвинчивал. Конечно, я могу понять, что он чувствовал...

– Что же? – прервал Пуаро.

Хильда спокойно посмотрела на него:

– Мой свекор был разочарован тем, что у него нет внуков – я имею в виду мальчиков – и что род Ли должен угаснуть. Думаю, это давно его мучило. Он не смог больше сдерживаться и обратил гнев на сыновей, назвав их никчемными хлюпиками. Мне было жаль его, потому что я понимала, как страдает его гордость.

– А потом?

– А потом, – ответила Хильда, – мы все ушли.

– И больше вы его не видели?

Она кивнула.

– Где вы были, когда произошло убийство?

– С моим мужем в музыкальной комнате. Он играл для меня.

– А после этого?

– Мы услышали, как наверху опрокидывают столы и стулья и бьют фарфор, словно там происходит жестокая борьба. А затем раздался ужасный вопль, когда ему перерезали горло...

– Было ли это похоже на вопль «души грешника в аду»? – спросил Пуаро.

– Куда хуже! – отозвалась Хильда.

– В каком смысле, мадам?

– Это был вопль существа, у которого вообще нет души... Абсолютно нечеловеческий, как у животного!

– Значит, вот каково ваше мнение о покойном, мадам? – серьезно промолвил Пуаро.

Хильда молчала, уставившись в пол.

XIVПилар вошла в комнату с настороженностью зверя, опасающегося ловушки. Ее глаза быстро бегали из стороны в сторону. Вид у нее был не столько испуганный, сколько подозрительный.

Полковник Джонсон встал и придвинул ей стул.

– Надеюсь, вы понимаете по-английски, мисс Эстравадос? – спросил он.

Пилар широко открыла глаза.

– Конечно, – ответила она. – Моя мать была англичанкой.