Эркюль Пуаро

– Значит, у вас есть предположения относительно личности убийцы, мистер Ли? – резко осведомился главный констебль.

Гарри покачал головой.

– Нет, – медленно отозвался он. – Самое скверное то, что это едва ли может быть делом рук кого-то постороннего.

Сагден молча кивнул.

– А если так, – продолжал Гарри Ли, – то его убил кто-то из домашних. Но кто мог это сделать? Я не могу подозревать слуг. Трессилиан здесь с незапамятных времен. Придурок лакей? Никогда в жизни! Хорбери, конечно, скользкий тип, но Трессилиан сказал мне, что он был в кино. Кто же у нас остается? За исключением Стивена Фарра (а какого дьявола ему тащиться сюда из Южной Африки и убивать незнакомого человека?) – только наша семья. Но я никак не могу представить себе, чтобы кто-то из нас сделал такое. Альфред? Он обожал отца. Джордж? У него кишка тонка. Дэвид? Он всегда был рассеянным мечтателем и упал бы в обморок, порезав себе палец. Жены? Женщина не в состоянии хладнокровно перерезать человеку горло. Тогда кто? Будь я проклят, если знаю. Но это не дает мне покоя.

Полковник Джонсон откашлялся, следуя приобретенной на службе привычке.

– Когда вы в последний раз видели вашего отца сегодня вечером? – спросил он.

– После чая. Он как раз поругался с Альфредом из-за вашего покорного слуги. Старик был вне себя от радости – всегда обожал сеять раздоры. Думаю, именно поэтому он держал мой приезд в секрете от других. Хотел посмотреть, какая поднимется буча, когда я неожиданно появлюсь. Потому он и заговорил об изменении завещания.

Пуаро встрепенулся:

– Ваш отец упоминал о завещании?"

"– Да, в присутствии всех нас, наблюдая за нашей реакцией, как кот за мышью. Он сказал, что после Рождества к нему придет адвокат.

– И какие изменения он планировал? – спросил Пуаро.

Гарри Ли усмехнулся:

– Старый лис этого не сообщил. Но я полагаю – вернее, надеюсь, – что изменения должны были произойти в пользу вашего покорного слуги. Очевидно, в прежних завещаниях я не фигурировал вовсе, а теперь меня собирались включить. Жестокий удар для родственничков! Думаю, старик намеревался включить в завещание и Пилар – вроде бы он к ней привязался. Вы еще не видели мою испанскую племянницу? Очаровательное существо – со всей теплотой и красотой юга и со всей его жестокостью. Жаль, что я ее дядя!

– Вы говорите, ваш отец привязался к ней?

Гарри кивнул:

– Пилар сумела обвести старика вокруг пальца. Сидела с ним часами. Держу пари, она знала, что делает! Но теперь он мертв, и никакое завещание не может быть изменено ни в пользу Пилар, ни, что самое худшее, в мою. – Он сделал паузу и продолжал другим тоном: – Но я отвлекся от темы. Вы хотели знать, когда я в последний раз видел отца? Как я уже говорил, после чая – вероятно, в самом начале седьмого.